ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я желаю ее настолько сильно, что внутри все переворачивается. Хочу ее до боли, но она не моя. Чужая женщина, жена, вещь. Она кажется недостижимой, но я готов на все, чтобы быть с ней. И я обязатель... Ветреный Агата Лав, Адалин Черно А потом я увожу ее вниз, заставляя опуститься на колени передо мной. Ее смазливое личико оказывается между моим пахом и гладкой стенкой, на которую она откидывается затылком. Смотрит на меня и ждет, что я помогу ей дальше. — Умеешь? — спрашиваю глупость, подыгрывая ей, решившей изображать невинную принцессу. — Или нужно… Удар! Смачный, хлесткий, но девчачий. Он не сбивает меня с ног, но неприятно обжигает правый бок и заставляет на рефлексах отступить в сторону. — Подонок! Ублюдок! Сукин сын! Поворачиваю голову и понимаю, что все ругательства предназначаются именно мне. Как и раскрасневшееся от злости лицо и расширенные зрачки. — Отойди от нее! — командует незнакомка в темно-синем пиджаке, по которому гуляют кислотные дуги прожекторов. — Сейчас же! — Исполнено, — усмехаюсь ей после того, как разворачиваюсь и утыкаюсь плечом в стенку коридора. — Ах, ты… — она задыхается и не находит слов, будто действительно думала, что я забьюсь в угол от стыда и чувства вины, а потом переключается на притихшую малышку. — Лиза, вставай. Господи, ты понимаешь, что творишь?! Или ты пьяна? Он напоил тебя? Да? — Нужно делать паузы, чтобы человек мог ответить, — встреваю, посматривая вниз. Я нависаю над шумной незнакомкой и своим несостоявшимся минетом и не верю, что вернулся в далекие времена, когда вдруг могли явиться родители. Да и как она может быть ее мамой? Разница в возрасте есть, но не на поколение. Может, старшая сестра? Или сумасшедшая соседка? — Тебе нужно заткнуться, мальчик, — она поворачивает голову и смотрит на меня с презрением. — И чего ты тогда всполошилась, если я мальчик? Чем бы мальчик твою сестренку попортил? Я ее бешу. А я вдруг замечаю,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Тебе жаль? — произношу на автомате, хотя до сих пор не могу оторвать глаза от бумаг.

— Столько усилий зря. Ты увез ее, нашел дом и вырубил охрану, а теперь везти назад. Лев, с этим же не возникнет затруднений? Вы дали мне слово, а я привык доверять столь уважаемым людям.

Я сглатываю шок и поднимаю глаза на Антона. Он все-таки пошел на подлог, я ни секунды не верю в то, что ребенок его, и теперь смотрю в его нахальную рожу и ощущаю, как закипает кровь вместе с пульсом. Он бросает мне вызов и не собирается останавливаться, ублюдок вошел во вкус. Он выкинул Ангела из своей жизни, когда перестал получать кайф, игрушка сломалась и стала бесполезной, но теперь он нашел новую радость и развлекается, втаптывая меня вместе с ней под свои грязные подошвы.

— Клиника уважаемая, — доносится голос отца, — у меня нет оснований не доверять. Мне нужен официальный документ, и после его оценки моим юристом…

Антон улыбается шире и шире и переводит взгляд с отца на меня. Он выглядит безоговорочным победителем и подмигивает мне. И это становится последней каплей. Я срываюсь с места и чистая живая законная ярость дает мне столько силы, что я сбиваю его с места и толчком вколачиваю в дверь соседней комнаты. Та раскрывается и Тошик падает на пол, вваливаясь внутрь.

Я не теряю ни секунды и догоняю его. Захлопываю дверь на замок и обрушиваю на него новый удар, уже прицельный и зверский. Я его не избить хочу, а убить. Выбить из него дыхание кулаками и искромсать лицо костяшками, пока он не захлебнется собственной кровью и смоет ею же всё, что натворил и собирается творить с моей семьей.

Нет! Блять, нет! Я не позволю!

Мне плевать на последствия, его не будет в жизни Ангела и точка. В ее жизни и жизни моего ребенка, малыш никогда не узнает, что в мире есть поехавший ублюдок, который возомнил себя кукловодом.

Нет! Сука, нет!

Я вбиваю свою правду в его лицо с каждым ударом и не могу остановиться, хотя он больше не сопротивляется. Он обмякает в моих руках, но дышит. Сукин сын до сих пор дышит!

Сзади раздается скрежет и выбитая дверь ударяется об стену. На меня наваливается отец, он буквально сбивает меня мощным толчком и оттаскивает от полуживого Антона.

— Ник! Мать твою, Ник! Хватит! — отец орет на меня и перехватывает мои выпады, потому что я упорно рвусь назад, чтобы довести дело до конца. — Ты убьешь его!

— Да! Да! Я убью его! Он больше не подойдет к ней! Никогда, блять! Ни к ней, ни к моему сыну! Даже на шаг… Это мой ребенок, я знаю что, он мой! И мне плевать на экспертизы, мне плевать на любые его доказательства, я не позволю ему забрать ее.