— Именно за этим ее и забрали, понимаешь?
Аарон сверлил стол напряженным взглядом:
— Это серьезное обвинение.
— Да, но мы не сможем его подкрепить до момента, как меня расстреляют. А потом скажут, что ошиблись.
Заставить себя отключить эмоции сейчас было сложнее всего. Одно ее имя будоражило и срывало все предохранители. Успокаивало лишь то, что сделать хуже я всегда успею. И не только я это понимал — количество вооруженной охраны на заседании еще никогда не было таким. Но Зои жива, и с ней все в порядке. Пока что.
— Нашли козла отпущения, — цедил Аарон, сжимая кулаки.
— Именно. Люди не замнут такую бойню — не смогут. Перед своей же военной элитой просесть — хуже не бывает. А этот, — кивнул я на Лоу, — пообещал им публичную расправу надо мной. Теперь Зои у него… — и снова пришлось втягивать когти и уговаривать себя, что ничто не кончено. Устроить жизнь Зои в бегах я всегда успею, но это не то, чего она достойна.
Представить сейчас ее состояние страшно, но я верил в нее. Она у меня умница…
— Прячь семью, — выдохнул я тихо брату в лицо, — срочно.
Он некоторое время сверлил решительным взглядом стол, потом посмотрел на меня в упор:
— Я приду за тобой.
Осталось только скрипнуть зубами.
— На этот раз не буду тебе мешать, — дал я самое тяжелое обещание в своей жизни. Надо только перестать строить из себя одиночку, а от этой привычки так быстро не избавиться. — Спасибо, Аарон.
* * *
50
* * *
Больше всего эта комната подходила для отчаяния. Я маршировала туда-сюда по ее периметру, как учила Теана, валялась на диванчике и изучала устройство своего гаджета до самой маленькой и бесполезной программы, лишь бы отвлечься от этого самого отчаянья, что подступало все плотней. Когда мне приносили еду и питье, пыталась заговорить с тюремщиками, и те даже были вполне дружелюбны, но на серьезные вопросы, к примеру, об адвокате, не отвечали. К еде и воде я не притрагивалась.
На часах уже был глубокий вечер, но за мной так никто и не пришел, и тут уже нервы сдавали окончательно. Речь шла даже не об отчаянии — меня накрывало паникой. И в этом странном состоянии мне больше всего хотелось выбраться отсюда, увидеть Джейдена и сообщить, что я правда очень рада, что… жду ребенка. Если на том конце этого бесконечного ада семья со зверем — я ее хочу! Дайте мне выйти только и выпустите его!
Не сразу осознала, что сижу посреди комнаты и рыдаю от бессилия. Уверенность, что с ним все в порядке, больше не спасала — она казалась самообманом. С чего я вообще думала, что чувствую его состояние? Может, его уже приговорили, пока я тут…
Неожиданно свет со щелчком погас, и все утонуло в темноте. Я затаила дыхание, прислушиваясь, но снаружи все так же было тихо. Прошло около получаса, в которые я прилипла к входной двери, надеясь услышать хоть что-то.






