В отличие от человеческих, в этом можно прочувствовать размеры той свободы, которой могли лишить. Он, скорее, напоминал оперный театр, с той разницей, что на сцене солировали адвокаты и судья, а вместо оркестра — присяжные. От людей здесь были обвинители, и прокурор Дак сверлил мой профиль назойливым взглядом с самого моего появления.
— Зои забрали для взятия анализа, — процедил Аарон сО злостью. — Лоу сам мне звонил.
Новость ни черта не обрадовала.
Я провел остаток ночи в допросной, как и Аарон. Без него меня, наверное, там бы и разодрали. Нет, это не было обычной практикой, но меня отдали на растерзание свои же. Лоу — прежде всего. Знающим заготовили сказку о том, что взбесившийся звереныш, опьяненный властью, учинил самосуд. Не ведающим — что был совершен теракт южанами, против которых генерал не раз воевал как в прямом, так и в переносном смыслах. Все останутся довольны.
— Что ты так нервничаешь? — посмотрел на него в упор.
Мы оба были на пределе, но он больше. Ему есть что терять, и я готов завернуть его с этого пути в любой момент. Аргументы найдутся.
— У меня нехорошее чувство, — ответил он таким же прямым взглядом, — и я себя пытаюсь убедить, что это просто рефлексия.
Да, мы уж были с ним в этом зале, когда я отказался от его помощи.
— В этот раз я не собираюсь сдаваться.
— Это хорошо. Но у меня чувство, что на этот раз кто-то намерен сделать все, чтобы тебе ничто не помогло. И Зои… Надо было ее прятать! Черт! — Он бросил пристальный взгляд мне за спину, и, обернувшись, я увидел Лоу.
Надо было, но нам было не до этого всю ночь. Аарон не мог меня оставить, а стенки в здании экранированные — ни одного звонка не сделать.
Раздался стук молотка.
— Всем встать. Обвиняющая сторона в лице мистера Дака и защита в лице Аарона Хауэра — прошу подойти для ознакомления с ходом расследования.
— Анализ готов, — перевел Аарон тихо.
Мы обменялись напряженными взглядами, и он поднялся. А я уже знал ответ. Он был написан в глазах старика, что стоял в дверях. Из пальцев поползли когти, и Лоу пошатнулся, хватаясь за стенку. Его лицо исказила гримаса боли и удивления, но только на миг. Вскоре он уже стоял прямо, пытаясь отдышаться и взять себя в руки — он свободен. А на мне — ошейник. Что я сделаю?
— Ходатайство защиты об оправдании отклонено, — и раздался удар молотка.
А я ушел в себя. Уверенность, что рассчитывать теперь можно только на свои силы, уговорила внутреннего монстра затаиться. Аарон что-то втолковывал судье на повышенных — я слышал его голос, пожалуй, единственный. Хорошо знал его — сейчас он меньше всего хотел говорить. В этом мы с ним были похожи.
— Я получил отсрочку до завтра, — навис он над столом. — Зои не беременна.
— Это он так сделал, — кивнул я на выход.






