ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Его наняли меня убить.Никогда не думала, что смерть может придти в обличии Зверя — жуткого безжалостного монстра, от одного взгляда которого хочется сдаться. И я бы сдалась, только он не позволил.— По... Владимирова Анна. Одержимость зверя Его наняли меня убить. Никогда не думала, что смерть может придти в обличии Зверя — жуткого безжалостного монстра, от одного взгляда которого хочется сдаться. И я бы сдалась, только он не позволил. — Побегала? — уточнил холодно, приближаясь к двери, в которую я билась из последних сил. — Теперь сюда иди. — Сам иди, — огрызнулась я и оглянулась в поисках средства обороны. — Тебе не понравится, если пойду я. Голова будто сама повернулась в сторону мужчины. Он дышал все тяжелее, опираясь на стол рукой, и прижимал к плечу салфетку. Высокий, на руках при каждом движении бугрились мышцы… Я облизала сухие губы, пошевелившись. Под рубашкой сбоку все еще чувствовалась кобура маленького пистолета… Значит, он его не нашел, или ему было не до этого. Зачем он меня вообще взял? В заложники? — Тебе от меня не будет толка, отпусти меня, пожалуйста. Он какое-то время стоял, не шевелясь, прежде чем полуобернуться: — Тебя заказали, — выдавил хрипло. Мой рывок в сидячее положение он отметил громким грудным рычанием, от которого каждый волосок на теле встал дыбом. Уголки губ вдруг прорезались клыками, а рука, которую вскинул к плечу, оказалась больше похожей на лапу чудовища! Зверь! Что мы знали о зверях? Ничего обнадеживающего. Они быстрее, сильнее, почти не боятся огнестрельного оружия, если только не в висок и с нескольких сантиметров… Я рванулась к кобуре и через секунду наставила на него пушку: — Отпусти меня, — голос дрогнул. — Такие, как я, не отпускают, — сузил он глаза и выпрямился. — Особенно таких, которые не слушают советов. Правда хочешь сыграть со мной в смертельную игру? — Он шагнул ко мне. Черты лица мужчины будто перетекали в звериную м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В отличие от человеческих, в этом можно прочувствовать размеры той свободы, которой могли лишить. Он, скорее, напоминал оперный театр, с той разницей, что на сцене солировали адвокаты и судья, а вместо оркестра — присяжные. От людей здесь были обвинители, и прокурор Дак сверлил мой профиль назойливым взглядом с самого моего появления.

— Зои забрали для взятия анализа, — процедил Аарон сО злостью. — Лоу сам мне звонил.

Новость ни черта не обрадовала.

Я провел остаток ночи в допросной, как и Аарон. Без него меня, наверное, там бы и разодрали. Нет, это не было обычной практикой, но меня отдали на растерзание свои же. Лоу — прежде всего. Знающим заготовили сказку о том, что взбесившийся звереныш, опьяненный властью, учинил самосуд. Не ведающим — что был совершен теракт южанами, против которых генерал не раз воевал как в прямом, так и в переносном смыслах. Все останутся довольны.

— Что ты так нервничаешь? — посмотрел на него в упор.

Мы оба были на пределе, но он больше. Ему есть что терять, и я готов завернуть его с этого пути в любой момент. Аргументы найдутся.

— У меня нехорошее чувство, — ответил он таким же прямым взглядом, — и я себя пытаюсь убедить, что это просто рефлексия.

Да, мы уж были с ним в этом зале, когда я отказался от его помощи.

— В этот раз я не собираюсь сдаваться.

— Это хорошо. Но у меня чувство, что на этот раз кто-то намерен сделать все, чтобы тебе ничто не помогло. И Зои… Надо было ее прятать! Черт! — Он бросил пристальный взгляд мне за спину, и, обернувшись, я увидел Лоу.

Надо было, но нам было не до этого всю ночь. Аарон не мог меня оставить, а стенки в здании экранированные — ни одного звонка не сделать.

Раздался стук молотка.

— Всем встать. Обвиняющая сторона в лице мистера Дака и защита в лице Аарона Хауэра — прошу подойти для ознакомления с ходом расследования.

— Анализ готов, — перевел Аарон тихо.

Мы обменялись напряженными взглядами, и он поднялся. А я уже знал ответ. Он был написан в глазах старика, что стоял в дверях. Из пальцев поползли когти, и Лоу пошатнулся, хватаясь за стенку. Его лицо исказила гримаса боли и удивления, но только на миг. Вскоре он уже стоял прямо, пытаясь отдышаться и взять себя в руки — он свободен. А на мне — ошейник. Что я сделаю?

— Ходатайство защиты об оправдании отклонено, — и раздался удар молотка.

А я ушел в себя. Уверенность, что рассчитывать теперь можно только на свои силы, уговорила внутреннего монстра затаиться. Аарон что-то втолковывал судье на повышенных — я слышал его голос, пожалуй, единственный. Хорошо знал его — сейчас он меньше всего хотел говорить. В этом мы с ним были похожи.

— Я получил отсрочку до завтра, — навис он над столом. — Зои не беременна.

— Это он так сделал, — кивнул я на выход.