ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Как же оказывается я прекрасно жила, пока судьба не столкнула меня с Беркутовым Никитой.Этот невозможный тип сначала мне нахамил, затем предложил стать его любовницей на платной основе, а после, когда... Его хорошая девочка Наталья Соболевская Глава 1 — А-а-а, — от испуга резко вздохнула, замерла и держу воздух в себе. Я что, когда парковалась, капотом ограждение протаранила? Чуть привстала и пытаюсь через лобовое стекло разглядеть — да или всё-таки нет! Пожалуйста, пусть будет — нет. Вообще-то, вожу с восемнадцати лет, но крохотную малолитражку, а сейчас пересела на внедорожник — подарок отца ко дню рождения. К габаритам ещё не привыкла, вот и трясусь каждый раз за рулём. Выходить и любоваться на собственные старания в виде вмятины не хочется, от слова «совсем», но не проверить — тоже не выход. На деле выяснилось, что от капота и до ограждения примерно ещё сантиметров пятнадцать, то есть у кого-то сломанный глазомер и обострённое чувство страха поцарапать отцовский презент. Недобро посмотрела на солнце, что уже палило, как в последний раз. Чувствую, к обеду на улице можно будет свариться. Подойдя к задней двери, достала из салона пакет и тут же согнулась под тяжестью. Такое ощущение, что когда отвлеклась, «добрые люди» мне туда камней накидали. Сколько вообще весит бумага? Нажав на брелоке кнопку, поставила авто на сигналку, но не успела сделать и пары шагов, как позади послышались два характерных свистка и реплика: — Отличный вид сзади. — Что, простите? — с претензией в голосе и взгляде оборачиваюсь я и вижу мужчину лет тридцати, он стоит возле чёрного BMW и нахально мне улыбается. — Тачка, говорю, у тебя роскошная. Мне особенно бампер понравился, — из-за солнцезащитных очков глаз гада не вижу, но уверена, он сейчас на мои бёдра пялится, которые очень мило бампером обозвал. Не удостоив мужчину ответом, разворачиваюсь и гордо вышагиваю в направлении офиса. Чёрт побер

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В большинстве случаев у меня не получалось Никиту обманывать не из-за того, что совсем правдоподобно лгать не умею, а потому что он отличный психолог и тонко людей чувствует. Сейчас же я солгала, и полицейский, закатив глаза, усмехнулся. То есть он мне поверил. А Никита — опять нет. Я не увидела у него на лице и намёка на облегчение, так же как не заметила в глазах благодарность за «безоговорочное» доверие, зато разочарования и тоски — сколько угодно.

— Ох, Варвара, ну что тут скажешь, только то, что я Никите Валерьевичу, как мужчина, завидую, но, к сожалению, никак не могу разделить или учесть ваше крайне пристрастное мнение.

— Можно подумать, вы абсолютно беспристрастны, — огрызнулась я.

— Не понял? — полицейский вопросительно выгнул бровь.

— Евгений Анатольевич, ты свой мозг-то не оскорбляй, — рявкнул Никита. — Не понимает он… как же. Шолохов был у тебя здесь, под боком, но почему-то ты о его весёлой поездке на дачу информацию не нарыл, зато под Сергея Юрьевича капнул глубиной в двадцать лет. Артёма вообще в обезьяннике трое суток держали, об этом уж разузнать — раз плюнуть, но ты же не потрудился. Зато моё окружение изучил досконально, если уж до консьержей дело дошло. Ясно как белый день — у тебя два главных подозреваемых — я и Сергей Юрьевич, а остальные версии — так, мишура для отвода глаз. Верно?

— Верно, — подтвердил полицейский. — Шолохов и без алиби не подходил под психологический портрет преступника, потому как в нападениях не прослеживается сексуальный аспект, а с учётом его нестандартных интимных предпочтений данная деталь присутствовала бы обязательно. А что касается Артёма, то он слишком не организован, чтобы выждать момент и без свидетелей напасть на девушку в общественном месте.

— Хорошо, — Беркутов поднялся с дивана и вплотную приблизился к Кнутову. — С Сергеем Юрьевичем понятно, он подходящая кандидатура из-за жены, а я-то почему под подозрением?

— Ощущение власти и превосходства — тот же наркотик, и дозу постоянно хочется увеличивать. Никита Валерьевич, что больше тебя заводит: наблюдать за тем, как в жертве гаснет жизнь или участие в расследовании и чувство собственной неуязвимости? — Евгений Анатольевич задал провокационный вопрос и, шагнув, стёр те несколько сантиметров, что его отделяли от Беркутова.

— Так себе теория, — скривился Никита. — Я не до такой степени любитель пощекотать нервы. И Дашу бы я никогда не тронул, у меня не так много дорогих людей, чтобы пускать их в расход ради кайфа.

— Да, Дарья тебе дорога, и поэтому нападение на неё так сильно отличается от остальных. Что, рука дрогнула?

Напряжение между мужчинами достигло своего пика. Без вариантов, ещё мгновение и они вцепятся друг другу в глотки, а после этого их будет уже не растащить.