В большинстве случаев у меня не получалось Никиту обманывать не из-за того, что совсем правдоподобно лгать не умею, а потому что он отличный психолог и тонко людей чувствует. Сейчас же я солгала, и полицейский, закатив глаза, усмехнулся. То есть он мне поверил. А Никита — опять нет. Я не увидела у него на лице и намёка на облегчение, так же как не заметила в глазах благодарность за «безоговорочное» доверие, зато разочарования и тоски — сколько угодно.
— Ох, Варвара, ну что тут скажешь, только то, что я Никите Валерьевичу, как мужчина, завидую, но, к сожалению, никак не могу разделить или учесть ваше крайне пристрастное мнение.
— Можно подумать, вы абсолютно беспристрастны, — огрызнулась я.
— Не понял? — полицейский вопросительно выгнул бровь.
— Евгений Анатольевич, ты свой мозг-то не оскорбляй, — рявкнул Никита. — Не понимает он… как же. Шолохов был у тебя здесь, под боком, но почему-то ты о его весёлой поездке на дачу информацию не нарыл, зато под Сергея Юрьевича капнул глубиной в двадцать лет. Артёма вообще в обезьяннике трое суток держали, об этом уж разузнать — раз плюнуть, но ты же не потрудился. Зато моё окружение изучил досконально, если уж до консьержей дело дошло. Ясно как белый день — у тебя два главных подозреваемых — я и Сергей Юрьевич, а остальные версии — так, мишура для отвода глаз. Верно?
— Верно, — подтвердил полицейский. — Шолохов и без алиби не подходил под психологический портрет преступника, потому как в нападениях не прослеживается сексуальный аспект, а с учётом его нестандартных интимных предпочтений данная деталь присутствовала бы обязательно. А что касается Артёма, то он слишком не организован, чтобы выждать момент и без свидетелей напасть на девушку в общественном месте.
— Хорошо, — Беркутов поднялся с дивана и вплотную приблизился к Кнутову. — С Сергеем Юрьевичем понятно, он подходящая кандидатура из-за жены, а я-то почему под подозрением?
— Ощущение власти и превосходства — тот же наркотик, и дозу постоянно хочется увеличивать. Никита Валерьевич, что больше тебя заводит: наблюдать за тем, как в жертве гаснет жизнь или участие в расследовании и чувство собственной неуязвимости? — Евгений Анатольевич задал провокационный вопрос и, шагнув, стёр те несколько сантиметров, что его отделяли от Беркутова.
— Так себе теория, — скривился Никита. — Я не до такой степени любитель пощекотать нервы. И Дашу бы я никогда не тронул, у меня не так много дорогих людей, чтобы пускать их в расход ради кайфа.
— Да, Дарья тебе дорога, и поэтому нападение на неё так сильно отличается от остальных. Что, рука дрогнула?
Напряжение между мужчинами достигло своего пика. Без вариантов, ещё мгновение и они вцепятся друг другу в глотки, а после этого их будет уже не растащить.






