— Беркутов, я тебя зашибу, — рычу, пока он из багажника достаёт плед и давится смехом. — Больше ни на одну авантюру не подпишусь. Я такого позора никогда в жизни ещё не испытывала.
— Зато будет что вспомнить.
—Ну результат есть? Ты с шеф-поваром поговорил? Он согласен вернуться? — уже сидя на пледе, с замиранием сердца поинтересовалась я.
— Неа, послал он меня далеко и надолго, — тяжко вздохнул мужчина, но после расплылся в самодовольной улыбке. — Варвара, ты чего? Я же и мёртвого уговорю. Сегодня в пять он у нас, поговорим, пообещаем небо в алмазах — и в нашем меню лучший брусничный соус на побережье. Вот не надо на меня так смотреть и злобно пыхтеть. Варвара, рукоприкладство — это не выход….
Глава 17
Михак Ашотович, он же бывший и в то же время, надеюсь, будущий наш шеф-повар явился навстречу, как и обещал, к пяти. Принимали мы с Никитой почётного гостя не в офисе, а за столиком в ресторане. Маркарян оказался смуглым коренастым мужчиной с пузиком и с бурно растущей растительностью, я так понимаю, по всему телу, ну, по крайней мере, на руках из-за кудрявых завитков даже кожу не видно, а из-под рубашки в районе груди торчала целая копна волос. Если постараться, думаю, можно заплести косу. Внешность у шеф-повара хоть и яркая, но не она является его отличительной чертой. Жутко скверный характер, щедро приправленный необузданным темпераментом, вот чем мужчина к себе привлекал.
Михак Ашотович у нас в отеле не работал уже несколько месяцев, но сотрудники явно хранили о нём память. Когда одна из девушек-официанток его заметила, замерла на месте, моргнула несколько раз и головой потрясла, видимо, чтобы точно понять, померещилось ей или нет, и, забыв, куда шла, драпанула на кухню. Там, очевидно, сообщила «благую весть», после чего створки кухни вновь открылись, и оттуда вывалились повара. На их бледных как смерть лицах читались неподдельный ужас и неверие, что они действительно видят Маркаряна.
— Косорукие выползли, а ну брысь по местам, — заметив когда-то своих подчинённых, вместо приветствия поздоровался с ними Маркарян и ударил по столу кулаком, да так, что посуда подпрыгнула. Повара, все, как один, толкая друг друга локтями, рванули обратно в укрытие. Из-за чего, собственно, и образовались давка и затор. — Что ты, лапа, там говорила? — Михак Ашотович, хлебнув кровушки и ужаса подчинённых, подобрел и почему-то обратился ко мне, хотя я вообще молча сидела, потому как с первой же минуты шеф-повар с чего-то решил, что я — это ему взятка от Никиты за возвращение на прежнее место службы.






