ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня называют шлюхой. Возможно, они правы. Иногда я совершаю поступки, которые презираю. Иногда мужчины пользуются мной без спроса. Но у меня есть музыкальный дар, всего один год до выпускного в ср... Пэм Годвин Мрачные ноты Серия: Вне серии Переводчики: Александра К., Дмитрий П. Редактор: Лилия С. Вычитка и оформление: viki_k_n Переведено для группы: Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд! Вот ублюдок. Неужели мой брат использовал нашу лучшую посуду для приготовления кокса? Я в гневе выбрасываю ложку в мусорное ведро. Шейн утверждает, что он не в состоянии оплачивать счета, но у безработного ублюдка всегда есть деньги на вечеринку. Мало того, когда я уснула, кухня была безупречной, несмотря на цветущую на стенах плесень и отслоившийся от досок ламинат. Это наш дом, черт побери. Он — единственное, что у нас осталось. Шейн и мама даже не догадываются, через что мне пришлось пройти, чтобы погашать ипотечные платежи. Но ради их же блага, надеюсь, они никогда не узнают. Прикосновение к моей лодыжке пушистого меха привлекает мое внимание к полу. На меня таращатся огромные светящиеся глаза из-под оранжево-полосатой мордочки, и я расслабляюсь. Шуберт наклоняет свою потрепанную кошачью мордочку и трется усами о мою ногу, а хвостик подергивается в воздухе. Он всегда знает, когда я нуждаюсь в любви. Иногда мне кажется, что только он излучает любовь в этом доме. — Мне пора идти, мой сладкий, — шепчу ему, почесывая его шерсть за ухом. — Будь послушным котиком, хорошо? Я с облегчением достаю последний кусочек бананового хлеба, спрятанного в задней части буфета, осознавая, что Шейн его не обнаружил. Заворачиваю кусок хлеба в бумажное полотенце и пытаюсь пройти к входной двери как можно тише. Наш полуразрушенный дом — это одна широкая комната, длиною в пять комнат. Без коридоров. С расположенными рядом друг с другом комнатами

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все пути, какими бы извилистыми и опасными они не были, ведут меня к этому мужчине, моему учителю, музыке, которая звучит в моей душе.

Да, я мечтаю поехать в Леопольд, чтобы совершенствовать себя, впитывая уроки лучших из лучших, но сейчас я здесь, сижу на члене одного из самых одаренных выпускников этой академии. Будь то счастливый билет или подарок судьбы, не важно, что привело меня сюда, но я не собираюсь упускать этого.

Оторвавшись от губ Эмерика, я обхватываю его безупречное лицо руками.

— Научи меня играть, Эмерик.

— Мисс Уэстбрук, — он надевает маску серьезности, — я и так ваш преподаватель...

— Я не о том. — Я улавливаю момент и целую его в момент серьезности, потому что это чертовски заводит — Научи меня играть так, как ты делал это сегодня. Без всяких музыкальных грамот, нотных станов и прочей классической ерунды. Я хочу играть... абсолютно свободно.

Он выглядит явно вдохновленным моим порывом, невзирая на то, что его член еще дергается во мне.

— Разворачиваемся и руки на клавиши.

Я была права. На протяжении нескольких следующих недель он самоотверженно учит меня играть. Любую рок или поп-композицию, которая соответствует моему настроению на текущий момент. Наше обучение тесно сопряжено с объятиями, прикосновениями, поцелуями и сексом.

Некоторые песни даются мне сложнее, некоторые легче, но каждая из них бросает мне вызов. Теперь никаких нотных листов. Они мне не нужны, когда при мне его пальцы под моими, ведущие меня, и его голос возле моего уха, дающий мне наставления.

Умелое владение исполнением современных композиции не даст мне никаких преимуществ в Леопольде, но, бог мой, оно открывает мне целый мир вне классных комнат и скучных учебников. Мне искренне нравится соединять в единое произведение классику и современные шлягеры. Есть что-то от волшебства, когда под твоими пальцами рождается нечто с новыми оттенками и красками. Это вдохновляет и окрыляет меня.

Безусловно, столь ярый энтузиазм Эмерика в моем обучении и воспитании имеет скрытый смысл. Ему нравится, когда я делаю ошибки. Святые угодники, этот мужчина просто обожает шлепать меня по заднице. Но все же в первую очередь, это бесконечная поддержка. И это никогда не позволит мне забыть, почему я столь сильно и самозабвенно люблю этого человека.

Мой восемнадцатый день рождения приходится на последнюю пятницу апреля. В это утро, открыв глаза, я сразу вижу Эмерика, оседлавшего мои бедра и склонившегося надо мной. Голубые глаза заполняют мой горизонт. Безупречно.

Он тычется носом в мое лицо, но при этом выражение его лица серьезно.

— Мне нужно задать тебе несколько вопросов, но прежде чем ты ответишь... пообещай, что согласна со следующим. Я иду туда, куда идешь ты. Мы всегда держимся друг за друга, невзирая абсолютно ни на что.

Конечно, да.