ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня называют шлюхой. Возможно, они правы. Иногда я совершаю поступки, которые презираю. Иногда мужчины пользуются мной без спроса. Но у меня есть музыкальный дар, всего один год до выпускного в ср... Пэм Годвин Мрачные ноты Серия: Вне серии Переводчики: Александра К., Дмитрий П. Редактор: Лилия С. Вычитка и оформление: viki_k_n Переведено для группы: Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд! Вот ублюдок. Неужели мой брат использовал нашу лучшую посуду для приготовления кокса? Я в гневе выбрасываю ложку в мусорное ведро. Шейн утверждает, что он не в состоянии оплачивать счета, но у безработного ублюдка всегда есть деньги на вечеринку. Мало того, когда я уснула, кухня была безупречной, несмотря на цветущую на стенах плесень и отслоившийся от досок ламинат. Это наш дом, черт побери. Он — единственное, что у нас осталось. Шейн и мама даже не догадываются, через что мне пришлось пройти, чтобы погашать ипотечные платежи. Но ради их же блага, надеюсь, они никогда не узнают. Прикосновение к моей лодыжке пушистого меха привлекает мое внимание к полу. На меня таращатся огромные светящиеся глаза из-под оранжево-полосатой мордочки, и я расслабляюсь. Шуберт наклоняет свою потрепанную кошачью мордочку и трется усами о мою ногу, а хвостик подергивается в воздухе. Он всегда знает, когда я нуждаюсь в любви. Иногда мне кажется, что только он излучает любовь в этом доме. — Мне пора идти, мой сладкий, — шепчу ему, почесывая его шерсть за ухом. — Будь послушным котиком, хорошо? Я с облегчением достаю последний кусочек бананового хлеба, спрятанного в задней части буфета, осознавая, что Шейн его не обнаружил. Заворачиваю кусок хлеба в бумажное полотенце и пытаюсь пройти к входной двери как можно тише. Наш полуразрушенный дом — это одна широкая комната, длиною в пять комнат. Без коридоров. С расположенными рядом друг с другом комнатами

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Декан выдвинула условия, чтобы сам Эмерик не показывал там и носа, но я почти уверена, что все же заприметила его фетровую шляпу в толпе. Когда я спросила его насчет этого, он лишь поцеловал меня, вводя в трепетное оцепенение. Я бы и сейчас не отказалась от его поцелуя.

Я протягиваю руку, ожидая наткнуться на горячее тело Эмерика, но вместо этого обнаруживаю лишь пустоту и холод одеял и простыней.

Вскакивая, я бросаю взгляд на часы. 7:13 утра.

Вот же говнюк. Он же обещал мне, что завяжет с утренними тренировками. Меня бесит просыпаться в одиночестве.

Покидая постель, я оборачиваю халат вокруг своего обнаженного тела и отправляюсь на его поиски.

Спустя десять минут безрезультатных брожений по дому, решаю заглянуть в гараж. Его автомобиля нет. Может быть, он поехал за продуктами для завтрака?

Шлепая на кухню, я слышу непонятное шевеление где-то неподалеку.

— Что за черт?

Оборачиваюсь как раз в тот момент, когда что-то маленькое и черное проносится по полу и исчезает из видимости. У нас что, завелись крысы?

Крадусь на цыпочках к месту, куда шмыгнул неопознанный объект и заглядываю за угол.

— Боже мой... Что? — ахаю я, прикрывая лицо дрожащими руками.

Один лишь взгляд в эти ярко-желтые глаза вызывает у меня слезы умиления.

Котенок. Эмерик принес в дом котенка. Мне сложно в это поверить.

Малыш угольно-черный от кисточек на ушах до кончика хвоста. Я прикусываю нижнюю губу, когда к горлу подступает рыдание.

И уже через секунду заливаюсь слезами счастья. Черт, слезы, сопли и всхлипы без всякой на то адекватной причины. Точно такой же была моя реакция, когда отец подарил мне Шуберта.

Поспешно вытирая заплаканное лицо тыльной стороной ладони, я осторожно опускаюсь на корточки, стараясь не спугнуть... Его? Ее? Зная Эмерика, он бы предпочел, чтобы в доме появился еще один мужчина.

Становлюсь еще более заинтригованной происходящим, когда замечаю два медальона, свисающих с аккуратного черного ошейника.

Протянув руку к котенку, я тут же ощущаю его носик на своих пальцах, когда он нюхает меня, помечает, признает своей. Это заставляет меня растекаться от мимимишности.

Подхватив комочек шерсти на руки, я прижимаю его к себе, растворяясь в вибрирующем мурлыканье. Как же мне этого не хватало.

Вспомнив о медальонах, я рассматриваю их. Первый — это крупная идентификационная бирка с выгравированным именем. Кодалин.

Название ирландской поп-группы, песню которой я играла на прослушивании.

Я с теплотой улыбаюсь. Господи, спасибо тебе, что послал мне такого мужчину.

Второй медальон — двойной в форме сердца с рельефным скрипичным ключом на лицевой стороне. Я открываю защелку, и крохотная записка выпадает на мою ладонь.