ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня называют шлюхой. Возможно, они правы. Иногда я совершаю поступки, которые презираю. Иногда мужчины пользуются мной без спроса. Но у меня есть музыкальный дар, всего один год до выпускного в ср... Пэм Годвин Мрачные ноты Серия: Вне серии Переводчики: Александра К., Дмитрий П. Редактор: Лилия С. Вычитка и оформление: viki_k_n Переведено для группы: Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд! Вот ублюдок. Неужели мой брат использовал нашу лучшую посуду для приготовления кокса? Я в гневе выбрасываю ложку в мусорное ведро. Шейн утверждает, что он не в состоянии оплачивать счета, но у безработного ублюдка всегда есть деньги на вечеринку. Мало того, когда я уснула, кухня была безупречной, несмотря на цветущую на стенах плесень и отслоившийся от досок ламинат. Это наш дом, черт побери. Он — единственное, что у нас осталось. Шейн и мама даже не догадываются, через что мне пришлось пройти, чтобы погашать ипотечные платежи. Но ради их же блага, надеюсь, они никогда не узнают. Прикосновение к моей лодыжке пушистого меха привлекает мое внимание к полу. На меня таращатся огромные светящиеся глаза из-под оранжево-полосатой мордочки, и я расслабляюсь. Шуберт наклоняет свою потрепанную кошачью мордочку и трется усами о мою ногу, а хвостик подергивается в воздухе. Он всегда знает, когда я нуждаюсь в любви. Иногда мне кажется, что только он излучает любовь в этом доме. — Мне пора идти, мой сладкий, — шепчу ему, почесывая его шерсть за ухом. — Будь послушным котиком, хорошо? Я с облегчением достаю последний кусочек бананового хлеба, спрятанного в задней части буфета, осознавая, что Шейн его не обнаружил. Заворачиваю кусок хлеба в бумажное полотенце и пытаюсь пройти к входной двери как можно тише. Наш полуразрушенный дом — это одна широкая комната, длиною в пять комнат. Без коридоров. С расположенными рядом друг с другом комнатами

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я закрываю глаза, пока он вытирает кровь. Стоджи уже знает, что мой сильнейший союзник в академии уволился с должности ведущего музыкального преподавателя. Мои отношения с миссис Маккракен длились три года. Она была единственным человеком в Ле Мойн, кто поддерживал меня. Потерять ее одобрение на стипендию — это как начать все сначала.

— У меня имеется всего лишь год. — Я открываю глаза, фиксируя свой взгляд на Стоджи. — Один год, чтобы произвести впечатление на нового преподавателя.

— И все, что тебе нужно, это мгновение. Просто будь уверена, что ты там ради этого.

Я поймаю девяносто первый маршрут в нескольких кварталах от отеля. Поездка на автобусе занимает двадцать пять минут. И десять минут понадобится, чтобы добраться до кампуса. Проверяю свои часы. Несмотря на недостающие пуговицы и разодранную губу, я все равно буду там, и мои пальцы по-прежнему функционируют. Я сделаю все возможное.

Провожу языком по порезу и морщусь от опухлости вокруг пораненной кожи.

— Заметно?

— Да. — Старик смотрит на меня с прищуром. — Но не так, как твоя улыбка.

Невольно, уголки моих губ приподнимаются, и я уверена, это было его намерением.

— Ты такой обаяшка.

— Только когда она этого заслуживает. — Он оттопыривает карман со всяким барахлом, который полон медиаторов, дудочек, гвоздей, и лезет своей дрожащей рукой во внутрь. Что он ищет?

Ох! Я выхватываю булавку, находящуюся рядом с его ищущим пальцем и шарю в поисках еще одной.

— У тебя есть еще одна?

— Нет, только эта.

После нескольких хитрых приемчиков, мне удается скрепить переднюю часть своей рубашки и одарить Стоджи благодарной улыбкой.

Слегка погладив меня по голове, он подгоняет меня.

— Давай. Уходи отсюда.

Он имеет в виду, идти в школу, чтобы я смогла выбраться из этого дома. Из Трема. И этой жизни.

— Я так и планирую. — Кладу на стол кусочек хлеба.

— О, нет, не в этот раз. Забирай его.

— Меня накормят в школе.

Я знаю, он отчетливо слышит ложь в моих словах, но все равно соглашается.

Когда поворачиваюсь, чтобы уйти, Стоджи хватает меня за запястье так сильно, что я никогда бы не подумала, что он на такое способен.

— Им повезло, что ты есть у них. — Его темные глаза сверкают. — Этим сукиным сынам чертовски повезло. Не позволяй им забывать об этом.

Он прав. То, что моя семья не в состоянии предложить состоятельные пожертвования, или у меня отсутствуют влиятельные связей, не делает меня человеком, принимающим подачки. Моя четырехгодичная стоимость обучения была полностью оплачена, когда мне было десять лет, а в четырнадцать я прошла необходимые прослушивания, так же, как и мои сверстники. Пока я продолжаю затмевать остальных в курсовой работе, концертах, эссе и поведении, академия, возможно, не будет так сурова по отношению ко мне и не исключит меня.