— Еда уже едет, — он похлопал по дивану рядом, — садись, Вася. Тебе нужно расслабиться.
Его взгляд был таким, каким я видела его сотню раз. Странно было видеть его сейчас. Однако уже в этот момент я понимала, чем всё это закончится. Плохая — никто и не отрицал. Но я села, как он и сказал мне. В метре от него.
— Мазь от синяков, — он махнул ею в воздухе и положил тюбик на стол рядом с бутылкой, — но сперва успокойся. Обещаю, что и не прикоснусь к Соне, пака ты мне не разрешишь. Просто положи её, так будет лучше.
Я поднялась на ноги, туша шумный выдох и улыбку. Откуда ей здесь было вообще взяться? Но она была иронично-предвкушающая. Как и моя совесть, которая будет молить меня остановиться, когда эта игра завершится моим проигрышем.
Соня в «люльке». Я нажала на кнопку, выкрутив отметку на середину. А после села в кресло, чтобы нас разделяло хоть что-нибудь посущественнее воздуха.
— Я поеду к маме, — опомнилась я.
Но вставать не спешила, увидев его уверенный взгляд на себе — он не планировал отпускать меня сегодня.
— Поздно звонить, — подтвердил мои догадки он.
И налил вино в бокалы, не забыв протянуть мне один.
— Ты должна понимать, что это самое безопасное место для тебя и Сони, — правдивые слова, но настолько же верные, насколько я не желала их слышать и принимать.
Потому кивнула, соглашаясь только номинально.
— Крем, Вась, — напомнил он, — могу сходить в аптеку за обезболивающим или ещё чем.
Я даже почувствовала насколько сильно замахала головой в этот момент. Мне было страшно оставаться одной после того, что произошло. И я смогла понять и осознать это только сейчас — когда некрепкий алкоголь позволил расслабить зажатые в нервные тиски мышцы и немного освободиться от паники.
— Я могу помочь, — он не делал попыток приблизиться или подсесть, однако это был тот самый момент, когда я чувствовала себя ближе к нему, чем к кому-либо другому.
Кроме дочери, конечно.
— Я про синяки, — пояснил он.
Мне пришлось вновь помотать головой, начинающей пульсировать болью каждый раз, когда мысли касались мужа или квартиры на этаж ниже.
— Не стоит, — ещё один глоток из бокала, и я смогла спокойно откинуться на спинку кресла, расслабив затёкшее и болящее от прошлых ударов тело.
Где-то внутри гудящей головы вопила только одна мысль: я шла по тонкому льду, скрипящему и нещадно трескающемуся от каждого шага. Однако я предпочитала не видеть своё очередное падение, пренебрегая логикой и совестью. А потому бесстыдно смотрела в спокойные карие глаза и искала в них себя.
— Можешь выбрать любую комнату, — он закинул ногу на ногу, впервые за всё это время улыбаясь, — лучше, конечно, если ты будешь спать в хозяйской спальне, но зная тебя…
Он усмехнулся, я взглянула на него удивлённо-ожидающе.






