– Я не говорил тебе, но большая часть посланий в «Волшебной коробке» адресована тебе.
Новость об этом застревает колючим комком в горле.
– Я просто не мог опубликовать столько посланий для одного человека. Сама понимаешь.
– Да. – Прочищаю горло, испытывая какую-то нелепую надежду. – Меня что, снова сравнивали с осьминогом?
– И такое было. Но в большинстве своем только признания и комплименты.
– Ты серьезно?
– А чего ты так удивляешься? – усмехается он. – Может целуешься ты, как осьминог, зато внешне ты очень симпатичная и милая девушка.
– А. Ясно.
– Что-о-о?
– Ничего! – Пытаюсь улыбнуться. – До скольки ты планируешь быть здесь? Мы ведь вместе поедем домой?
– До полуночи точно! Я хочу танцевать и подкатить к Дженне.
– Всё ещё?! – ахаю я. – А как же твоя Джози? Или как там её? Вы что, не встречаетесь больше?
– «Встречаемся»? – смеется Оливер. – Хейзи, мы погуляли вместе, сходили в кино, побывали на двух вечеринках и всё. Я симпатичный и свободный парень, мне не хочется вязнуть в отношениях с одной девчонкой.
– А я подумать не могла, что ты такой!
– Я – Терминатор, детка, – подмигивает он мне и останавливает машину на парковке возле школы. – И сегодня Дженна Хил будет моей.
– Черта с два, – прыскаю я.
– Господи, Пирс! Засунь свой пессимизм в глубокую и бескрайнюю задницу, хотя бы сегодня. А то, гляди, все твои поклонники разбегутся.
Кто-то просто балуется, вот и всё. Пишет забавы ради, а не потому, что я действительно нравлюсь.
– I’ll be back, крошка, – говорит Оливер, стараясь сделать свой голос ниже, чем он есть на самом деле. – Ну, что скажешь? Я похож на Арнольда?
– Ага. Так же, как и я на девчонку, у которой полно тайных поклонников. Я оставлю свой телефон в бардачке? Мне некуда его положить, как видишь.
– Оставляй! Мы всё равно не потеряемся и домой поедем вместе.
15
– Хей, красотка!
– Какая сладкая попка!
– Кто ты, чертовка?
О, нет. Не дождетесь. Мне ни капельки не стыдно. Мама очень постаралась сделать мой макияж не просто ярким: благодаря краскам меня мало кто узнает. В темном зале, украшенном подстать зловещему празднику, играет зажигательная музыка и Сенди Полсон как всегда заводит толпу. Из года в год она напяливает на себя черную мантию и огромные розовые очки. Длинная ткань скрывает тело, которое трясется и дрыгается, а очки почти всё лицо. И зачем она это делает? Всем известно, что именно она пляшет без остановки! Скрываться глупо.
Чего не скажешь обо мне. И как бы так встать у столика, чтобы никто не подумал, будто я тут клиента жду?
– Пирс, это ты?! – спрашивает меня Менди Купер в костюме женщины-кошки. – Господи, а я так переживала, что в этом латексе буду выглядеть, как…в общем, ничего такого, – хихикает она и треплет кусок моей «юбки». – И как тебя только предки отпустили в таком виде?
– Поверь, с чистейшей совестью.






