Серые панельные дома от ветра и снега сделались еще серее, идею покрасить дома в разные цвета забраковали, так что город дремал в бесконечной серости. Местные были люди хмурые и суровые. Брови вечно сдвигали на переносице, смотрели волком. Но вкалывали дай боже. Гудели, жаловались, бурчали, но каждое утро притаскивались на работу.
Города в шхерах отрезаны от всего мира. В лодках, уходящих из Лумиукко, всегда больше народу, чем в лодках, которые к нему идут. Потому что все стараются уехать куда-нибудь, где повеселее. И где зарплата повыше.
Киноклуб закрыли, цены в продуктовом задрали, количество рейсов на материк сократили. А потом удивлялись, почему это люди страдают от депрессии, хронической усталости и навязчивого желания совершить самоубийство. Поди почувствуй себя нормально, когда кругом – полумрак и низкое серое небо, в рожу летит снеждь, грязь не подсохла, ботинки промокли, а до лета еще четыре месяца.
Все кругом вечно меняется. Цены растут, штаты сокращаются, киноклубы закрываются, дома продаются. Некоторые юноши попадают в непростые ситуации. Зато на погоду здесь можно положиться.
Обычно как говорят? Непредсказуем, как погода. Ждать у моря погоды. Так вот. Ждать погоды здесь было не нужно. Не солнечной погоды, а вообще погоды. Какой-либо. Погода здесь была надежней всего остального. Надежней даже инфляции. Каждый день смотришь в окно и видишь мрачную серость. Каждый день.
Каждый.
День.
Недавно в городе построили храм, который был не совсем храм. В нем велись все те же службы, но он был больше похож на кокон, чем на храм. И снаружи напоминал арт-объект в духе минимализма – и еще напоминал яйцо. А еще при храме был организован центр психологической помощи. Потому что в Лумиукко без психологической помощи никуда. Люди так и шли туда – жаловаться на погоду, на серость и отсутствие сил. Так центр психологической помощи потихоньку превратился в клуб поклонников гидрометцентра.
Священником в этом храме служила женщина по имени Нана Тапиовара. Она носила короткую стрижку-ежик, джинсы и красные кеды. Это она встретила Тахти, когда его привез Фольквэр. Втроем они сидели в просторном зале центра психологической помощи. С виду он больше напоминал антикафе – столы и стулья из «Икеи», свободный доступ к чаю и печенькам, тихая музыка. Единственное отличие – никакой поминутной тарификации. Сиди и пей чай, сколько влезет. В некоторых влезали литры чая, но наша история не про них.
Тахти приехал как раз тогда, когда «грязь подмерзла». Люди шли по городу в шубах и длинных пальто. Они посматривали на парня и пожимали плечами. Ну еще бы.
На парне были летние джинсы и ветровка.
Это были самые теплые его вещи. Но скажи он кому об этом, местные бы его бы не поняли.
Но в том-то и дело. Тахти не был местным.






