Не говоря уже о том факте, что я являлась ровесницей его дочери и уже тогда была чрезмерно упитанной, если и не толстушкой, то где-то очень близкой к данному критерию. Да и сама наша первая встреча с тех пор была, наверное, единственной, когда он действительно обратил на меня своё царское внимание, так сказать, увидев меня сознательно и хоть как-то отреагировав на моё присутствие. А ведь я продружила с его дочерью после этого без меньшего восемь лет!..
***
— Это правда? Это действительно ты и Стаффорд двадцатилетней давности?
Видит бог, я пыталась успокоиться и найти объяснение найденным мной фотографиям на трезвую голову. Но в свете последних событий это оказалось не так уж и легко. Вернее даже, невозможно. Поэтому я и не сумела удержаться, чтобы не сесть на ближайшую электричку до Сан-Франциско — уже на следующий день после отосланной мною анкеты в нелегальную базу данных торговцев живым товаром — ворвавшись через несколько часов в палату матери в медицинском центре UCSF Health и едва не с ходу ткнув ей под нос несколько прихваченных с собою снимков.
— Боже, Дейзи… Что случилось? На тебе лица нет.
Мать не сразу въехала в происходящее, находясь под действием обезболивающих лекарств, которые притупляли её восприятие реальности и весьма заметно притормаживали скорость мышления. Так что потребовалось где-то не меньше минуты на то, чтобы она, рассмотрев сунутые ей в руки фотографии, наконец-то увидела то, что было на них изображено, а потом и вспомнила, с чем они были на самом деле связаны.
— Откуда это у тебя?
— Откуда это у меня? — я чуть было не вскричала, поскольку так и не сумела успокоиться за те шестнадцать с лишним часов, которые провела в очередном мини-аду после того, как нашла эти треклятые снимки. — Откуда они у
тебя
?! И почему ты на них со Стаффордом? Ты была с ним знакома? Когда? Как? У вас что, был роман? Почему ты никогда не рассказывала мне об этом?
— Бога ради, Дейзи… сбавь тональность, а то… у меня голова дико кружится.
А уж данный приём от Норы Райли я знала наизусть едва ли не с пелёнок. Если она не хотела что-то обсуждать или отходила от темы, тут же жаловалась на лёгкое недомогание и свой чрезмерно чуткий слух.
— Мама, пожалуйста. Просто расскажи, что между вами было. Папы всё равно уже давно нет… да, тут вообще никого нет, перед кем можно было бы хранить подобные тайны. И раз ты была когда-то знакома с самим Стаффордом, почему, чёрт возьми, ты не попросила у него помощи, когда угодила в больницу и получила диагноз?
— Потому что Стаффорды не те люди, к которым обращаются за помощью такие, как мы.






