ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Леша – молодой программист. У него прекрасная работа, замечательные друзья, любимая девушка и любимые родители. Все его любят и ценят, а он старается сделать лучше жизнь дорогих ему людей. По крайней... Уязвимость Дмитрий Валерьевич Пяткин Серая, непроницаемая водная гладь временами играла бликами фар редких машин, проезжавших по мосту в поздний час. Ветер гудел в вантах моста, соединявшего две части спящего города, которые стремилась разлучить широкая бурная река. Леша не помнил, как долго он здесь стоит и всматривается в холодную бездну. Всё кроме этой бездны перестало существовать и иметь значение. Даже звуки проезжающих авто, порой очень громкие, Леша будто бы не слышал. Он сосредоточенно смотрел вниз, выбирая момент для того, чтобы шагнуть в неизвестность. Если бы всего пару дней назад ему кто-то сказал, что он будет стоять здесь ночью на городском мосту, планируя прыгнуть вниз, с высоты 40 метров, он бы просто покрутил пальцем у виска. "Прыжок в воду с 40 метров? Да это же верная смерть! Я что – самоубийца?" – изумленно выкрикнул бы он и развёл руками. Ответ на последний вопрос, к слову, он и сам пока точно не знал. Потому что, если бы знал, то уже давно бы прыгнул, а не стоял тут черт знает сколько времени. Но чем дольше он стоял, всматриваясь в темноту, тем больше ему казалось, что ответ вот-вот станет утвердительным. Леша начал мысленно прогонять по кругу все события прошедших дней, приведших его сюда, и сердце начинало с болью сжиматься от злобы, отчаяния и бессилия. Удивительно как быстро мир может разрушиться до основания, причем почти без каких-либо предпосылок. А мир этот был очень даже неплох, уютен и полон прекрасного. Леше всего 27, он – перспективный и крайне востребованный фронтенд-разработчик в международной IT-компании. Сервисами, в разработке которых он участвует, пользуются люди по всему миру. Леша очень любил свою работу за возможность непосред

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Думаешь, ты всех перехитрила? А с твоим-то счастьем что? Ты осталась всё той же закомплексованной маленькой девочкой, которую мама так любила, что не давала шагу шагнуть самостоятельно. И вместо того, чтобы повзрослеть, девочка научилась во всем видеть чужую вину и пытаться контролировать всё вокруг, включая то, что контролю не подлежит. И ты тут сейчас мне написала про моё счастье и знаешь, что я тебе скажу – да, я счастливая, потому что жила и продолжаю жить так как считаю нужным и никогда не у кого ничего не выпрашивала, а что касается поговорки, которую ты тут решила вспомнить, то к твоему сведению, у неё есть продолжение – кто старое помянет, тому глаз вон, а кто забудет – тому два. В общем, я всё что хотела уже сказала и услышала. Мне, как и тебе, этот разговор не особо приятен – делай, как хочешь, мне всё равно. Просто за Лёшу обидно – он столько делает для вас с Игорем, а ты по-прежнему думаешь, что можешь им управлять и манипулировать. Всего тебе хорошего, сестричка!

Лёша был немало удивлён. Тётю Свету он воспринимал как более суровую, ультимативную версию матери и всё детство, как, впрочем, и по сей день, откровенно её побаивался. Однако, как оказалось, в её оценке ситуации всегда было гораздо больше здравомыслия и заботы, чем во всех словах мамы за прошедший день. У Лёши просто пухла голова от этих смысловых кульбитов, но прочитав слова тёти, он припомнил то, что ускользало от его внимания раньше – за всё детство он считанные разы видел бабушку, мамину маму. У него остались очень смутные воспоминания о том, какой она была, а мама даже почти не упоминала про неё в семейных разговорах. Теперь он понимал, что у мамы было полно своих скелетов в шкафу, а также лучше понимал природу её отношения к жизни, к его воспитанию и природу извечного стремления всё контролировать. Он только теперь осознал, насколько он был подвержен этому влиянию на протяжении всей своей жизни и даже никогда по-настоящему этого не понимал. Но никакой злобы и ненависти по отношению к маме он не испытывал. Он понял – всё то, что происходило в его жизни, является исключительно его личной ответственностью. И, несмотря на то, что корни его стремления контролировать свою жизнь берут свое начало из детства, ему не в чем упрекнуть никого кроме себя. Даже поведение Юли, хоть и было беспримерной подлостью, всё же являлось прямым следствием его невнимательности, его неумения видеть ситуацию вне призмы собственных иллюзий и заблуждений. Будь он чуть менее погружен в себя и в постоянные попытки сделать всё по своему, даже не спрашивая мнения окружающих о том, что им действительно важно, он бы мог сделать всё совершенно по-другому.