ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дорога Короля Памяти профессора Дж. Р. Р. Толкина Джейн Йолен ДОРОГА КОРОЛЯ Порой трудно даже припомнить, были ли какие-то романы и рассказы в жанре фэнтези написаны до того, как герои Дж. Р. Р. Толкина буквально ворвались на литературную сцену. И тем не менее тогда уже существовали такие замечательные книги для детей, как «Ветер в ивах» и «Книга джунглей», а также такие книги для взрослых с «изрядной» мифологической составляющей, как, скажем, «Колодец на краю света», или готические романы вроде «Дракулы», или же такие упоительные анахронизмы, как «Янки при дворе короля Артура». Были также и прекрасные книги для семейного чтения; их читали вслух у камина, и авторами их являлись как знаменитые писатели, например Чарльз Диккенс, так и не слишком известные математики, вроде достопочтенного Чарльза Доджсона (которого мы знаем под именем Льюиса Кэрролла). В сущности, вся история литературы — это поле деятельности фантазии. И все же произведения Джона Рональда Руэла Толкина — этого, по словам одного его близкого друга, «великого, но крайне медлительного и крайне неорганизованного человека», — которые он сам печатал на пишущей машинке в кабинете над гаражом, являют собой истинный феномен фэнтези и постоянно пользуются, так сказать, повышенным спросом на рынке. Толкин считал, что всего лишь воспроизводит жизнь некоего особого мирка, населенного самыми различными существами, всего лишь записывает наиболее важные события его истории, его обычаи и законы, прослеживает родственные связи его обитателей. Средиземье, как он всегда утверждал, — это отнюдь не аллегория. Он вообще терпеть не мог аллегорий. И, хотя сам был критиком и университетским профессором, ненавидел ту «погоню за символами», которая началась в обществе после прочтения его книг. Он твердо и решительно позволил себе «

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А необычность самой этой истории отчасти заключается в том, что Рив и Джиллет были настолько не похожи друг на друга, что даже мысль об их родстве казалась неправдоподобной.

По правде говоря, этот Джиллет был просто дурак, хотя и очень добрый дурак. Людей злых и недружелюбных осторожные жители Предмостья никогда б не приняли, а Джиллета они, несомненно, любили, иначе не рискнули бы вызвать Рива Справедливого, чтобы всего лишь сообщить ему, что Джиллет бесследно исчез. Ведь появление Рива грозило порой совершенно непредсказуемыми, а часто и весьма неприятными последствиями. И ни один из жителей Предмостья, будучи в здравом уме, ни за что бы не ввязался в столь опасный конфликт с Кельвином Дивестулатой, которого многие называли попросту Убивцем.

В отличие от Джиллета Рива Справедливого добрым никто и никогда не считал — ни враги, которых у него накопилось немало благодаря его деяниям, ни друзья.

Но были в Северных графствах такие селенья, а может даже и большие города, где Рива Справедливого действительно любили, пожалуй даже боготворили и всячески ему льстили. Впрочем, Предмостье было не из их числа. Все-таки решения этот Рив порой принимал просто дикие, да и действовал, по мнению жителей Предмостья, чересчур прямолинейно и упорно, так что особого одобрения со стороны тамошних осторожных фермеров и арендаторов, мельников и каменщиков не получал. А вот добродушного Джиллета они знали с рождения.

Подобно силам природы, Рив Справедливый был настолько необъясним и непредсказуем, что люди давно уже перестали рассчитывать на его помощь. И вместо того чтобы поинтересоваться тем, почему он поступил так, а не иначе, и каким образом ему удалось, скажем, избежать той или иной опасности, жители Предмостья больше всего любопытства проявляли по поводу поистине неправдоподобного родства Рива с Джиллетом, ибо уж Джиллета-то назвать загадочным или непредсказуемым можно было только по незнанию.

На самом деле никто так и не узнал наверняка, состоят ли Рив и Джиллет в родстве. Просто Джиллет при каждом удобном случае называл Рива Справедливого своим родичем. А то, что он действительно так говорил, может подтвердить любой житель Предмостья. Больше никто ничего по поводу их родства не знал. Вот и поползли всякие слухи и сплетни; говорили, например, что родная тетка Джиллета, сестра его матери, жившая в соседнем городке, во время одного из праздников не устояла перед артистом бродячего цирка, клоуном, страдавшим к тому же манией величия (иногда, впрочем, говорили, что это был никакой не клоун, а рыцарь, странствовавший инкогнито), и ее незаконнорожденный сынок появился на свет то ли прямо в поле, под зеленой изгородью, то ли в безвестном женском монастыре, то ли в потайной комнате замка одного весьма знатного лорда.