Скандалы, сопровождавшие ее повсюду, где бы она ни была, несколько поутихли, на что имеется ряд причин: во–первых, Рим начал привыкать к ее эскападам; во–вторых, ее так часто превозносимые обаяние и заразительная веселость во многом способствовали изменению мнения о ней в лучшую сторону; в-третьих, ее популярность среди молодежи не только не идет на убыль, а, напротив, постоянно растет, и, наконец, последнее (и самое угрожающее развитие событий, причины которого я поясню чуть ниже): ее откровенное презрение к правилам приличия стало не столь заметным. На этом последнем замечании я и хочу остановиться подробнее.
Свойственная ей неразборчивость в выборе любовников, похоже, осталась в прошлом. Насколько мне известно, Семпроний Гракх больше ей не любовник, хотя они по–прежнему дружны; то же самое можно сказать и об Аппии Клавдии Пульхре и некоторых других, достойных упоминания. Все те недостойные игрушки, коими она забавлялась в прошлом (вроде этого Демосфена, который немногим лучше вольноотпущенника, хотя формально и является полноправным гражданином), ею оставлены; более того, она, как курьезно это ни покажется, стала серьезнее, при этом сохранив все свое остроумие, веселость нрава и светскую непринужденность, чтобы по–прежнему оставаться любимицей легкомысленной молодежи.
Впрочем, сие не означает, что она больше не нарушает супружескую верность — как бы не так. Но нынче ее любовником является человек гораздо более значительный, чем те отбросы общества, коих она прежде одаривала своим вниманием, и более опасный. Я имею в виду Юла Антония, жена которого (одно время бывшая близкой подругой Юлии) по счастливому совпадению вдруг зачастила за границу, чего раньше за ней не водилось.
Естественно, Юлия продолжает встречаться со своими друзьями, но теперь Юл всегда при ней, и беседы их, как мне докладывают, носят гораздо менее фривольный характер, чем прежде, — хотя, в моих глазах, все же остаются достаточно непристойными, по крайней мере, если верить моим источникам, которые в этом отношении, как я полагаю, весьма достоверны. Предметом их разговоров обычно является философия, литература, политика, театр — ну и тому подобные вещи.
Честно признаться, я даже не знаю, что и думать, — как, впрочем, и все в Риме. Я не могу сказать, известно ли отцу об этом ее новом увлечении: если да, то он смотрит на это сквозь пальцы, если нет — то тогда он просто глупец, ибо пребывает в неведении о том, о чем знают все его сограждане. Мне трудно предугадать, как все повернется, будет ли это нам на пользу или во вред. Но в одном могу тебя заверить: я приложу все усилия для того, чтобы оставаться в курсе всех последних событий, о чем регулярно буду тебя извещать.






