ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джон Уильямс Август Из энциклопедии «Британика». Издательство Вильяма Бентона, 1961, т. 2 АВГУСТ ОКТАВ ИАН, римский император (63 г. до н. э. — 14 г. н. э.). Август [1] — почетное, фамильное имя, присвоено сенатом в 27 г. до н. э. Гай Октавий — имя, данное при рождении. С 44 г. до н. э. известен как Гай Юлий Цезарь в соответствии с именем своего приемного отца. Для периода 44–27 гг. до н. э. в английской исторической науке принято называть его Октавианом [2], хотя сам он никогда не использовал имя Октавиан. Имя Август ( греч . Севастос) в действительности носили все последующие императоры Рима, однако историки никогда не использовали это имя с целью выделить из них кого–либо особо. Октавий родился в Риме 23 сентября 63 года до н. э. и происходил из состоятельного и уважаемого, однако замкнутого семейства из города Велитры, область Лаций. Его отец, Гай Октавий (ум. 58 г. до н. э.), первый член рода, ставший сенатором, в 61 году был претором [3] и успешно управлял Македонией. Его мать, Атия, была дочерью Юлии, сестры великого Юлия Цезаря, и это родство определило карьеру Октавия. Цезарь выделял юного Октавия из числа своих родственников, возлагая на него особые надежды: он вручил ему знаки военных отличий при своем африканском триумфе, брал его с собой в испанскую кампанию 45 года, сделал патрицием [4] и обеспечил его избрание понтификом [5]. Наконец, из–за отсутствия законного сына, Цезарь в своем завещании объявил Октавия своим приемным сыном и наследником трех четвертей имущества. Период возвышения . Когда в 44 году произошло убийство Цезаря, Октавий получал образование в Аполлонии Иллирийской. Он отправился в Италию и, узнав, что стал сыном и наследником Цезаря, решил добиваться получения опасного наследства. Его позиции были очень слабы. Он был замкнутым восемнадцати

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По случаю теплой погоды мы покинули столовую и расположились во дворе. Сквозь прозрачный воздух на землю лился неяркий свет звезд; всех слуг распустили; в наступившей тишине музыкой нам служили загадочные шорохи и стрекотание бесчисленных насекомых, скрывающихся в ночной темноте. Мы вели тихий беспредметный разговор о случайностях, выпадающих на нашу долю.

— Мне часто не дает покоя такая мысль, — сказал Юл, — что сталось бы с нашей страной, если бы мой отец не был столь импульсивным и сумел бы одержать победу в борьбе с Октавием Цезарем.

— Не забывай, Октавий — мой отец, — заявила я.

— Да–да, и мой друг, — добавил Юл.

— Есть и такие, кто предпочел бы именно такой исход событий, — заметила я.

Юл повернулся ко мне, мягко улыбнувшись. В свете звезд я видела его крупную голову с тонкими чертами лица. Он совсем не походил на бюсты своего отца, которые мне приходилось видеть.

— Они ошибаются, — проговорил он. — У Марка Антония была врожденная слабость слишком полагаться на авторитет собственной личности. Он неминуемо совершал бы ошибки и рано или поздно все равно бы пал. Он не обладал той целеустремленностью, какая присуща императору.

— Сдается мне, ты восхищаешься моим отцом, — сказала я.

— Больше, чем Марком Антонием.

— Даже несмотря на… — начала я и остановилась.

Он снова улыбнулся и сказал:

— Да. Даже несмотря на то, что Октавий предал смерти моего отца и старшего брата… Антилл был точной копией Марка Антония. Я полагаю, Октавий видел это и сделал то, что было необходимо в данных обстоятельствах. Впрочем, я никогда особенно не любил Антилла.

Помнится, у меня после этих его слов по спине пробежал холодок, хотя вечер был очень теплый.

— Будь ты несколькими годами старше… — произнесла я неуверенно.

— Вполне возможно, что и мне грозила бы такая же судьба, — тихо сказал Юл. — Без этого было бы не обойтись.

Тут Марцелла капризно и несколько сонно произнесла:

— Давайте не будем говорить о неприятных вещах.

— А мы о них вовсе и не говорим, дорогая моя супруга, — ответил Юл, повернувшись к ней. — Мы просто беседуем о жизни и о том, что в ней случается.

Через две недели мы стали любовниками.

Однако произошло это совсем не так, как я ожидала. В тот вечер я решила, что мы будем любовниками, но не могла и предположить, что моя победа над Юлом Антонием способна принести мне то, чего я не знала бы раньше. И хотя я хорошо относилась к его жене, которая к тому же была моей двоюродной сестрой, я находила ее такой же пустой и утомительной, как и большинство других женщин; Юл же представлялся мне обычным мужчиной — столь же жадным до власти над женщиной, сколь и охочим до любовных утех.