Мэтт улыбнулся:
— Ты смеешься? Разве пресса сможет оставить тебя в покое теперь, когда разразился скандал?
— Но они же не будут знать, что это касается меня и Дайаны? — спросила она с ужасом, охватившим ее при мысли о том, что давний позор может оказаться достоянием широкой публики. Пиппа подумала о родителях, которым она ни единым словом не обмолвилась о том давнем ужасе.
— Полагаю, что тебе не стоит об этом беспокоиться. Мы должны пресечь любые попытки этих писак раздуть какие бы то ни было слухи. А потом, ты ведь слышала — Ли настаивает на том, чтобы мы немедленно вернулись в театр. Ты к этому готова?
Пиппа опять слабо улыбнулась.
— Я считаю, что нам нужно целиком отдаться работе, — сказала она.
Мэтт усмехнулся, расслышав в ее голосе нотки покорности судьбе.
— Только до премьеры, — заявил он, помогая ей подняться с дивана. — А кроме того, ты ведь помнишь, мы решили не спешить? — Пиппа не сумела скрыть охватившего ее разочарования, и он невольно рассмеялся. Однако тут же, согнав улыбку, пальцем приподнял лицо девушки за подбородок и серьезно сказал: — Сейчас для нас с тобой все слишком важно, чтобы мы могли позволить себе поспешность. Не знаю, как мне удастся это выдержать, но я не хотел бы, чтобы мы с тобой были чересчур взволнованны к тому моменту, когда Ли начнет выжимать из нас все соки на этой репетиции. Так что нам с тобой предстоит на время побороть свои желания.
Пиппа коснулась пальцами его щеки и мягко улыбнулась. Она не могла себе представить, как они будут спать в этом номере и оставаться в разных спальнях.
— Тогда нам лучше поспешить, — сказала она, и, вздохнув в последний раз, оба они целиком переключились на предстоящую работу.
Глава десятая
Мэтт оказался абсолютно прав. Все последующие две недели Ли, чрезвычайно обеспокоенный тем, что его репутация серьезно пострадает из-за этого спектакля, который, по его мнению, был с самого начала обречен на провал, заставлял их работать, как ломовых лошадей.
Пока они добирались до театра, остальная часть труппы пожирала газетную информацию. С того момента, как стало известно об истории ареста Стива, пресса словно помешалась на этом. Очень скоро все узнали, что скоропалительный отъезд Дайаны каким-то образом связан с арестом Стива, что она скрывается в Америке в доме Мэтта, который он любезно предоставил ей в качестве убежища.
Кроме того, в прессу просочились сведения и о том, что Пиппа, по самым необъяснимым причинам, поселилась в отеле вместе с Мэттом. Неожиданно для нее самой история ее жизни стала всеобщим достоянием. Эта история занимала немалое место во всех сводках новостей и подавалась газетами как нечто среднее между домыслом и правдой.
Оказавшись героиней дня, Пиппа не могла позволить себе ни одного опрометчивого шага.






