Если в какой-то момент Пиппа еще питала иллюзии относительно того, что, возможно, простой профессионализм Грейнджера избавит ее от мстительных нападок этого мужчины, то Стив первым же своим замечанием разрушил все надежды. Однако девушка никак не могла понять, что он имеет против нее.
Еле переставляя ноги от навалившейся усталости, она прошла в ванную и включила горячую воду. Неужели его самолюбие так сильно уязвлено тем, что она посмела сопротивляться грубому насилию с его стороны? Действительно, в свое время он обвинил ее в том, что, «распалив» его, она потом оказалась неполноценной, «ненастоящей» женщиной. В его устах это звучало так, будто всем нормальным женщинам должно нравиться хамское обращение, и потому она, воспротивившаяся ему, была просто ненормальной.
— О Боже, я не хочу больше думать об этом! — воскликнула она.
Этот крик, отразившись от гладких крашеных стен ванной комнаты, эхом прозвучал в ее сознании. Погрузившись в теплую воду по самую шею, Пиппа закрыла глаза и попыталась разгладить глубокую горькую складку, появившуюся между бровей. В висках пульсировала кровь, а шея и плечи словно окостенели.
Если только она и дальше будет разрешать Стиву Грейнджеру при каждой встрече выводить себя из душевного равновесия, как это случилось сегодня, то этим самым, безусловно, поставит крест на своих планах сыграть Молли Браун, а значит, вновь позволит ему бесцеремонно вторгнуться в ее жизнь. Нет, только не это! Она даст себе страшную клятву, что ничего подобного больше не произойдет. Однажды Стив Грейнджер уже исковеркал ее жизнь, но теперь этому не бывать!
Почувствовав себя несколько лучше после теплой ванны, Пиппа надела пижаму и закуталась в старенький купальный халат. Налив в кружку кофе с молоком, она включила телевизор.
— Чтоб тебе пропасть! — вырвалось у нее, когда она увидела заполнившее весь экран лицо Стива Грейнджера.
Пиппа лихорадочно начала нажимать кнопки телевизора, пытаясь переключить канал, но в это мгновение раздался стук в дверь, заставивший ее испуганно замереть.
Пустяки, это может оказаться кто угодно. Просто кто-нибудь из приятелей Алекс. Невозможно, чтобы это был он! Пиппа сделала несколько шагов по направлению к входной двери, и ей показалось, что она слышит глухие гулкие удары своего сердца. Стук повторился, на этот раз более настойчиво, и внезапно Пиппа испытала прилив невероятного гнева, охватившего все ее существо. Она порывисто бросилась к двери и дернула ручку.
— Оставь меня в покое, слышишь, выродок! — выкрикнула Пиппа со всей силой ненависти, накопившейся в ее душе за последние пять лет.






