За кого она его принимает? Однако она начала втирать масло в его кожу, и прикосновение ее теплых ласковых пальцев к плечам лишило его дара речи. Да, пусть будет массаж, он не шелохнется. Если она попробует сделать что-нибудь другое… тогда, может быть…
— Тебе нравится? — шепотом спросила она, снова наклонившись к самому его уху.
— М-м-м! — промычал он, улыбаясь.
Оказалось, что с завязанными глазами можно испытывать чувство прекрасного полного расслабления ничуть не меньшее, чем в плавучей герметичной камере, и сейчас он чувствовал себя полностью изолированным от всяческих потрясений и мог сосредоточиться на собственных приятных ощущениях.
— Подними руки и вытяни их над головой.
Не раздумывая, он подчинился ее повелительной интонации и вытянул руки, сцепив их на подушках. Однако, когда на его запястьях защелкнулись металлические браслеты наручников, он вновь почувствовал себя весьма неуютно.
— Алекс…
— Спокойно!
Она спрыгнула с кровати и подтянула к ее изголовью цепочку, сковывавшую наручники, затем он услышал еще один металлический щелчок и понял, что она пристегнула эту цепочку к спинке кровати.
— Ну вот, — довольным голосом произнесла она, — не волнуйся, ты к этому привыкнешь. Ведь ты уже привык к темноте, правда?
— Но это совсем другое дело, я…
— Чепуха! Это только начало. Не трусь.
Тем не менее, когда она решительно развела его ноги в стороны и, не давая ему времени опомниться, приковала его лодыжки по разные стороны кровати, он впал в настоящую панику. Но Александра как ни в чем не бывало втирала масло в его руки и ноги, и ее прикосновения были нежными и уверенными. Он почувствовал, как по его телу начали расходиться волны приятного тепла и окутывать его словно мягким покрывалом.
Лежа ничком с закрытыми и плотно завязанными глазами, Джейсон попытался представить самого себя на этой кровати — голого и намазанного массажным маслом. Руки его были вытянуты и закреплены над головой, ноги разведены в стороны, и, должно быть, ее взгляду открывались темная ложбинка между ягодицами и потяжелевшая, налитая кровью мошонка с яичками. Легкие пальцы Алекс скользнули туда, к его сокровенным местам, пощекотали кожу, покрытую жесткими волосами, и он застонал.
— Вот видишь, теперь я могу делать с тобой все что хочу, правда, милый? — шаловливо произнесла она. — Как ты думаешь, что я теперь с тобой сделаю?
— Ай!
Алекс звонко шлепнула его по ягодицам, и от неожиданности он вскрикнул. Звук шлепка подействовал на него ничуть не меньше, чем могла бы подействовать внезапная острая боль. Он непроизвольно дернулся, забыв, что скован по рукам и ногам.
— Ох, дорогой, но ведь было же совсем не больно! — воскликнула Алекс, нежно гладя ладошкой его горящую задницу.






