ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Майкл Муркок Вечный герой Пролог Они звали меня. Это я знаю точно. Они звали меня, и я пришел. Я не мог поступить иначе. То было желание всего Человечества. И, подчиняясь его воле, я сбросил оковы Времени и Пространства, я явился в этот мир. Почему избранником стал именно я? Я не знаю этого и теперь, хотя считалось, что мне изначально известно все. Впрочем, говорить об этом поздно: я уже здесь. И всегда буду здесь. А если верить мудрецам и время имеет циклический характер, то когда-нибудь я снова вернусь в ту его точку, из которой переместился сюда и которую знаю как XX век н. э., как Царство людей, где (и это не является ни моим желанием, ни результатом моих деяний) сам я бессмертен. Глава I Через Реку Времени Между бодрствованием и сном мы часто слышали какие-то голоса, обрывки разговоров, отдельные фразы, произнесенные порой с совершенно незнакомыми интонациями. Мы, конечно, пробовали напрячься и расслышать нечто большее, но это редко нам удавалось. Такие иллюзии называются гипнотическими снами, галлюцинациями и представляют собой как бы преддверие тех настоящих снов, что являлись нам впоследствии. Я видел какую-то женщину. Ребенка. Неизвестный мне город. Оккупацию. Слышал имя: Джон Дэйкер. Понимал, что рухнули все мои надежды. Но испытывал потребность довести до конца задуманное. А их я любил. Знаю, что любил. Дело явно было зимой. Я чувствовал себя в высшей степени несчастным в ледяной постели. Я лежал и неотрывно глядел в окно, на луну. Не могу вспомнить точно, о чем я тогда думал. По-моему, о бренности и суете человеческой жизни. И вот после этого, прежде чем по-настоящему заснуть, я начал слышать голоса… Сперва я решил не обращать на них внимания, надеясь, что все равно скоро усну, но голоса продолжали звучать, и тогда я попытался разобрать слова, полагая, что в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А позади Нуноса раскинулось море — спокойное, сверкающее под лучами солнца.

Чем ближе мы подплывали к Нуносу, тем шире становилась река. Именно здесь она сливалась с морем. Берега совсем раздвинулись, и мы собрались у правого борта, ибо именно с этой стороны высился Нунос. Прежде, близ устья реки, мы видели и другие города и селения, раскиданные по лесистым холмам в живописном беспорядке, но все они казались ничтожными по сравнению с огромным портом, в гавань которого мы входили.

Чайки и прочие морские птицы начали сновать над самой палубой, надеясь на возможную поживу. Могучие весла двигались все медленнее, и вскоре мы почувствовали приливную волну. Остальные корабли уже встали на якорь в ожидании лоцмана, а наш флагманский корабль медленно вошел в гавань, неся на мачтах два флага: флаг короля Ригеноса и флаг Эрекозе — серебряный меч на черном поле.

Снова послышались приветственные крики. Сдерживаемые солдатами в доспехах из стеганой кожи, местные жители вытягивали шеи, желая непременно увидеть, как причаливает королевский корабль. А когда я сошел на причал, то послышалось как бы пение могучего хора, повторяющего одну и ту же музыкальную фразу. Сперва это озадачило меня, но потом я разобрал, что за слово они повторяют нараспев:

— ЭРЕКОЗЕ! ЭРЕКОЗЕ! ЭРЕКОЗЕ!

Я поднял правую руку в приветствии и чуть не споткнулся, потому что шум стал поистине оглушающим. Я с трудом удерживался от того, чтобы не заткнуть уши!

Принц Бладаг, правитель Нуноса, приветствовал нас с должной почтительностью и даже зачел вслух приветственную речь, которую, впрочем, расслышать было совершенно невозможно из-за криков толпы, а потом нас повели по улицам города ко дворцу принца, где мы собирались ненадолго задержаться.

Украшенные самоцветами башни не разочаровали меня и вблизи, хотя я заметил, что дома вокруг, довольно приземистые и неказистые, составляют с ними разительный контраст. Многие из этих домов были вряд ли намного лучше жалких хижин. Становилось совершенно ясно, откуда взялись деньги на то, чтобы украсить городские башни рубинами, жемчугом и изумрудами…

В Некранале я не заметил столь разительной пропасти между богатством и бедностью. То ли там я был слишком поглощен совершенно новым для меня окружением, то ли сама столица тщательно заботилась о своем облике и скрывала любые признаки бедности, ежели таковые вдруг проявлялись.

А здесь я повсюду видел людей в лохмотьях и эти лачуги — хотя, надо сказать, бедняки радовались и выкрикивали приветствия так же громко, как и все остальные. Если не громче. Возможно, в бедности своей они винили исключительно элдренов.

Принц Бладаг был мужчиной лет сорока пяти, с болезненным цветом лица, с длинными вислыми усами и на редкость невыразительными глазами.