Обнажи клинок! Обнажи клинок, которым тебе так не терпится воспользоваться! — Анфен зашелся в безумном смехе.
Шарфи покорно вытащил нож и последовал за предводителем сквозь лиловые сумерки. Тут и там над ними нависали изуродованные люди, лишившиеся нормальных тел, неестественно согнутые и вытянутые, куда выше, чем они должны быть. Они двигались резко, неуклюже, порой почти не касаясь земли ногами. Один из них повернулся и пристально посмотрел на Шарфи, вглядываясь в его глаза своими, в которых светилось понимание; вытянутый рот застыл в молчаливом крике. Руки, неповоротливые, изогнутые, двигались резко, судорожно, как будто тварь плыла в воде. Шарфи не смог долго выдержать взгляд ее глаз.
Анфен дотянулся до этого существа мечом, а затем расправился с остальными, не оставив своему приятелю ни одного. Вот и прекрасно. Эти создания не пытались ответить тем же, они вообще не сопротивлялись, даже не пытались убежать. Их глаза лишь пристально следили за движением меча Анфена. Он разрезал последнего на две неровные части и присел на корточки у тут же застывших кусков тела, тяжело дыша.
— Они служат определенной цели, Шарфи, — по крайней мере, очень на то похоже. — Анфен бдительно огляделся, высматривая новые жертвы.
— Ха! Это безумие! С чего ты взял? Это всего лишь чудовища.
— Они изменены чем-то с другой стороны. Чем бы ни была эта сила, она взаимодействует с нашей. Наша реальность отвечает за половину этой перемены. Ты понимаешь? Они должны служить определенной цели здесь, приносить какую-то пользу.
— Заткнись Анфен. Просто заткнись, завязывай с такими разговорами.
На глаза навернулись слезы ярости, однако Шарфи мужественно сдерживал их, чувствуя нарастающий огонь в глотке. Он не плакал на ферме рабов, когда его друга забили до смерти охранники прямо у него на глазах. Не заплачет и сейчас.
Но Анфен словно не слышал его. Он шел через леса обратно к дороге, выискивая новых тварей, но их не оказалось поблизости. Иногда между стволами деревьев мерцали кристаллы несработавших заклинаний, сплетенных давным-давно или же еще не произнесенных вовсе, еще больше таковых обнаружилось в небе, высоко-высоко. Некоторые, очевидно, были созданы драконами, судя по размеру кристаллов, и по-прежнему ждали, когда сюда доберутся форматоры, чтобы вплести чары в реальность.
Шарфи вспомнил небо Иномирья, огромное и черное, на котором ярко сияли редкие огоньки, как бриллианты, упавшие в огромную шахту. Как-то вечером во время посиделок у костра Эрик назвал их звездами, пытаясь объяснить Сиель их происхождение и предназначение в таких заковыристых словах, что Шарфи счел все его россказни пустопорожним бредом.






