Она заставила себя прикоснуться к нему, но оказалось, что лапа больше всего походит на прохладный камень. Шипы еще слабо шевелились.
— Тела становятся слабее, но очень медленно, — произнес Зоркий Глаз, наблюдая за девушкой полузакрытыми глазами. — Они остаются такими же твердыми, но их куда проще резать и ломать. Совершенно не похоже на плоть других живых существ, которых мне доводилось видеть.
— Что они вообще такое? — спросила девушка, на глазах которой неожиданно заблестели слезы. Она сердито вытерла их. — Я не могу их понять. Нисколечки.
— Волк чуял многое, что я начал понимать только сейчас. Воздух, который изменил их, не является нормой даже в Южном Леваале. Он как ядовитый осадок на речном дне. Что-то вытолкнуло этот воздух на поверхность — возможно, каменный гигант, который пересек границу. Однако волнение быстро улеглось, и яд снова опустился на дно, просочившись в почву. Твоему приятелю Тии и его сородичам лучше держаться подальше от тоннелей в Точке Противостояния, как только яд вновь осядет в шахтах.
— Точка Противостояния, — повторила девушка, немало заинтригованная звучанием этих слов. — Так что такое этот яд — отработанное заклинание? Забытое оружие?
— По своему воздействию — возможно. Но так же можно охарактеризовать и сильную бурю. Может, мы просто оказались у нее на пути. Может, его направили на нас намеренно.
— А обязательно было оскорблять мэра? — спросила Сиель.
Зоркий Глаз рассмеялся:
— Я думаю о нем ничуть не лучше нашего полувеликана. Он может быть вполне неплохим правителем по меркам людей, но я знавал многих вежливых воров, обаятельных предателей и красноречивых дураков. Варвары, отчаянно пытающиеся смыть кровь со своих рук, тоже не производят на меня особого впечатления.
— Да, но он ни одним из них не является!
Зоркий Глаз взглянул на лучницу с новым интересом:
— Ясно.
— Что тебе ясно?
Он рассмеялся:
— Каким будет твой путь, Сиель, теперь, когда стало ясно, что былая война еще не вполне проиграна?
Опустившись на пол, девушка закрыла лицо ладонями:
— Я устала. Я хочу, чтобы все это закончилось, хочу зажить, наконец, другой, нормальной жизнью.
— Бедное дитя. Ты сделала больше, чем многие. Но ты слишком многое повидала, чтобы когда-либо обрести мир. Кошмары не оставят тебя в покое. Часть тебя по-прежнему будет переживать битвы и ощущать зловоние смерти. Правда, есть способы приглушить боль… А что насчет ближайших дней? Тебе нужно выбрать путь.
— Я не знаю.
— А ты, великан?
— Я все равно не помещаюсь в эти тоннели, — произнес Гобб, чей голос утратил гневные нотки и вновь обрел былую задумчивость. — Мне было бы куда лучше одному — может, спрячусь где-то. Поброжу по лесу или вернусь к башне. Там живет маг. Я видел его в долинах. Он зачаровал деревню, заставил ее исчезнуть.






