И новая «наковальня», которая прямо у меня на глазах развалилась на десять примерно равных кусков и по очереди растворилась в каждом из «людей». А чтобы я уж совсем не тупил, на каждой он изобразил широкополую шляпу и каждой дал в руки по секире.
Очень интересно, правда?
— Маги? — прищурился я. — Один человек не смог бы выдержать такую тяжесть, поэтому Фол избрал для этой миссии десятерых. И внутри их тел ты благополучно приехал из Лотэйна сюда. Хм… зачем же тогда понадобилось убивать их сразу после приезда? Вон сколько работы осталось. А доделывать ее, между прочим, мне!
Фигуры за спиной Ала так же бесшумно подняли руки, вынули у себя из груди серебристые глыбки, после чего вместе с ними растеклись на полу серебристыми кляксами, а затем снова сформировали одну большую лужу и превратились в уже знакомую «наковальню».
— То есть, не убив их, он не смог бы собрать тебя?! — вздрогнул я.
«Долг, — написал на полу Ал, — порой дороже жизни».
— Это правда, — вынужденно согласился я и, привычно взлохматив волосы на макушке… только сейчас сообразил, что все это время находился посреди холодной каверны без брони.
Поскольку это было неправильно, да и изорванная в клочья одежда навевала нездоровые мысли, то я призвал Тьму и несколько успокоился, когда поверх обносков бесшумно легла целая и невредимая броня. Шлем, правда, надевать не стал — зачем, если и без него комфортно? Зато вспомнил о кукле и повертел головой в поисках своего предприимчивого, быстро обучающегося и по-своему заботливого чудовища.
Мелочь сидела на этот раз не возле входа, как раньше, а в самой большой луже посреди храма, где с увлеченным видом точила покалеченные лапы о заботливо выросший из «зеркала» камень. Поскольку лапы у нее были костяными, а камень попеременно становился то мягким, то затвердевал до нужной консистенции, шума кукла практически не производила. Но я, едва увидев, чем она занимается, как наяву услышал мерный шваркающий звук, с которым оружейники любовно правят недавно выкованное оружие.
Почувствовав мой взгляд, кукла обернулась, и до меня вдруг дошло, что за прошедшие сутки она еще немного подросла. А когда Мелочь выпрямилась, откинула с нарисованного лица черные волосы и воинственно вскинула руки-ножи, подозрительно напоминающие мои секиры, у меня по спине пробежал холодок.
Нет… не может быть!
Кукла тем временем сбросила с себя остатки кожаного доспеха, стащила с головы кожаную маску, продемонстрировав усеянный зубами рот с ярко-красными губами. Но лишь увидев над ним два мутных бельма на месте некогда отсутствующих глаз, я с ужасающей ясностью понял, что напрасно в свое время не добил Палача до конца.
А ведь Нииро говорил разобраться с ним сразу. Намекал, что впоследствии могут возникнуть проблемы.






