Как мне было известно от графа Воронцова-Дашкова, он вернее всего, заменит барона Корфа. По последним сведениям, здоровье дедушки оставляло желать лучшего. Ранение сказалось. Пока же Сергей Михайлович был старшим свиты Наместника. И к нему и к барону Корфу у меня были пакеты, запечатанные личной печатью императора. Илларион Иванович ещё раз довёл до меня, что в них содержится указание не чинить мне препятствий и оказывать полное содействие в личной и секретной охране цесаревича. Такое вот высокое доверие со стороны императора. Мне вспомнилась последняя встреча с Александром Третьим перед отъездом и его слова.
— Тимофей Васильевич, думаете — зачем мне нужен в окружении Ники человек, который показал, что я ему могу полностью доверять?
Вопрос был настолько неожиданным, что я даже не оценил с ходу сказанное Государем — "человек, который показал, что я ему могу полностью доверять". А это было личное доверие императора — одна из высших оценок в Российской империи. Данная оценка дороже любых званий и орденов.
— Молчите? Правильно! Слишком мало у Вас информации. Личная охрана Николая — основная Ваша задача, Тимофей Васильевич. Я Вас очень прошу, сохраните мне сына!
— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество.
— Есть ещё одна задача. Постарайтесь всё-таки установить, кто совершил предыдущее покушение на Ники. Я понимаю, что это несколько глупо просить. Целая комиссия из ведущих сыщиков и следователей министерства внутренних дел не выяснила. Но Ваше умение видеть в обыденности новое, заставляет меня надеяться на успех и в этом направлении Вашей деятельности.
— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество, — ответил я, а про себя подумал: "Такими темпами мой девиз "Жертвенность и храбрость" очень скоро будет высечен не только на гербе, но и на могильной плите".
От воспоминаний меня отвлёк цесаревич.
— О чём задумались, Тимофей Васильевич? Близких вспомнили?
— Да, Ваше Императорское Высочество. Почти два года в станице не был. Как они там?
— Скоро увидите.
— Это так. Где-то, через час прибудем к станице.
— Куда планируете взять свой десяток казачат. Точнее уже казаков лейб-гвардии.
— Ещё не решил, Ваше Императорское Высочество. Всё будет зависеть от того, каков будет набор казаков в остальные три взвода конвоя и тех, кого предложат в секретные агенты. После отбора, экзаменов и буду решать.
— С Николаем Павловичем это обсуждали.
— Обязательно. Он полностью меня поддержал в этом вопросе, — несколько покривил я душой.
С Головачевым у меня сложились прекрасные отношения начальник-подчинённый. Но вот по вопросам комплектования конвоя, секретной части и методики их обучения, иногда доходило до ора. Мои нововведения из будущего он принимал с трудом. Что уж говорить об остальных кубанцах-конвойцах.






