И, — он широко улыбнулся, — горжусь тобой, девочка. Но про кровь я серьезно, прими меры.
Сопроводив его уход долгим взглядом, я опустила ладонь на низ живота и прошептала:
— Prohibere.
Всегда есть плюсы в том, что ты маг, даже в такие дни. Остановив процесс, который, и тут с природой не поспоришь, можно было остановить лишь временно, я поспешила к перилам, стараясь держаться в тени неосвещенной галереи и издали наблюдая за происходящим.
Отсюда, с расстояния, сразу бросались в глаза два неприглядных момента — охраны у императора было больше, чем приглашенных гостей, и герцогиню Карио усадили на диван у окна, где фактически оставили одну, с трудом скрывающую усиливающиеся схватки.
И неудивительно, что роды стремительно приближались — женщине дали вино. Причем повторно у меня на глазах, когда супруг «любезно» преподнес ей кубок. Посеребренный, к слову.
И я знала, что добром это не кончится, но…
— Prohibere tempus! — почти беззвучно, но до головокружения действенно.
Эти роды стимулировали искусственно, герцогине явно еще с месяц полагалось носить плод, а потому природа отозвалась на мою магию, как цветок, который напитали водой, — она ожила. И герцогиня, которая еще миг назад с трудом держала лицо, удивленно замерла, затем почти недоверчиво улыбнулась, после прикоснулась к животу, и улыбка стала шире — малыш явно толкался, успокоенный тем, что его временное вместилище перестало упорно пытаться прервать беременность.
Герцог Карио, словно ощутив это вмешательство извне, резко повернул голову, но я произнесла даже прежде, чем осознала:
— Inuisibilitas.
Когда-то именно это заклинание профессор Стентон произнес, скрывая меня от герцога, а сейчас оно всплыло в памяти так легко и естественно, словно я заучивала его годами. И взгляд дракона, я уже ни на миг в этом не сомневалась — Ржавого дракона, заметался по галерее, лестнице, залу. Причем внешне это был абсолютно человеческий взгляд, как, собственно, абсолютным чистокровным человеком казался и сам герцог Карио, но факты… факты говорили сами за себя. И оставалось лишь строить предположения по поводу того как, каким образом он появился на свет и сумел скрыть свою расовую принадлежность, почему император так и не признал своего бастарда и еще так много вопросов.
В следующий момент герцог подозвал к себе генерала ОрКолина, но оборотень, несмотря на то что превосходно знал, где я, да и чувствовал, к слову, тоже, отрицательно покачал головой, однако ради проформы отдал приказ троим из своих подняться и обойти галерею.
Все трое не забыли поздороваться, проходя мимо меня так, словно вообще ни разу не видят. Я правда не удержалась от вопроса и спросила у УнГара:
— Кто?
— Девочка, — ответил счастливый оборотень.
— Поздравляю!
Все-таки первый ребенок у оборотне-человеческой пары.






