11
Старая добрая школа Хиллвью! Теперь мне кажется, что она была так давно. Зимой я ездил туда в автобусе, сидя сзади с Энди Ченом, моим другом с начальных классов. Энди был спортсменом и продолжал играть в баскетбол за «Хофстру». Берти к тому времени уже исчез, уехал, что было своего рода облегчением. Бывает ведь, что хороший друг одновременно плох для тебя. По правде говоря, мы с Берти были плохи друг для друга.
Осенью и весной я катался на велосипеде, потому что мы жили в холмистом городке, и езда на велосипеде была хорошим способом укрепить мышцы ног и спины. Еще это давало мне время подумать и побыть одному, что мне нравилось. По пути домой из Хиллвью я проезжал по Плейн-стрит до Гофф-авеню, потом по Уиллоу-стрит до Пайн-стрит — у вершины холма она пересекалась с Сикамор-стрит, идущей вниз к проклятому мосту. А на углу Пайн и Сикамор стоял Психо-дом — так его прозвал Берти Берд, когда нам было лет десять или одиннадцать. На самом деле это был дом Боудича, название было написано прямо на почтовом ящике, выцветшее, но еще разборчивое, если приглядеться. И все же Берти был прав. Мы все смотрели «Психо» (вместе с другими фильмами, обязательными для просмотра одиннадцатилетних мальчишек — к примеру, «Экзорцист» или «Тварь»), и этот дом был действительно похож на тот, где жил Норман Бейтс со своей превращенной в чучело матерью. Он не походил ни на один из других аккуратных маленьких особнячков на Сикамор и в остальной части нашего района.
Психо-дом представлял собой обветшалое викторианское здание с покатой крышей, когда-то, вероятно, белое, но теперь выцветшее до оттенка, который я бы назвал «серым уличным котом». По всей длине участка тянулся древний штакетник, кое-где наклонившийся вперед, а в других местах упавший назад. За ржавой калиткой по пояс высотой виднелся разбитый камень дорожки. Газон в основном состоял из буйно разросшихся сорняков. Крыльцо, казалось, медленно отплывало от дома, к которому относилось. Все шторы были задернуты, что, по словам Энди Чена, не имело смысла, поскольку окна все равно были слишком грязными, чтобы что-то за ними разглядеть. Высокая трава наполовину скрывала плакат «ВХОД ЗАПРЕЩЕН», а на калитке красовалась большая табличка с надписью «БЕРЕГИСЬ СОБАКИ».
Энди рассказывал всем историю про эту собаку, немецкую овчарку по кличке Радар — как у парня из сериала «МЭШ» [19]
. Мы все слышали его (ее, как потом оказалось), иногда видели издалека, но Энди был единственным, кто разглядел собаку с близкого расстояния. Он говорил, что однажды остановил велосипед возле дома, потому что почтовый ящик мистера Боудича открылся и почта, которой он был набит доверху, упала и разлетелась вокруг.
— Я собрал этот мусор и запихнул его обратно вместе с прочим дерьмом, — сказал Энди.






