Я не хочу, чтобы они летали вокруг нас. Кроме того, мы собираемся подойти к месту, где ты можешь почувствовать головокружение, почти как при выходе из тела. Это точка перехода.
— Кто это сделал? — тихо спросил он. — Господи Иисусе, Чарли,
кто это сделал?
— С таким же успехом ты мог бы спросить, кто сотворил мир.
Наш и другие. Я уверен, что есть и другие, может быть, их столько же, сколько звезд на небе. Мы чувствуем их. Они прикасаются к нам во многих старых сказках.
Мы подошли к переходу, и он чуть не упал, но я был наготове и удержал его за талию.
— Может быть, нам стоит вернуться? — спросил он. — У меня бурлит в животе.
— Осталось совсем немного. Видишь впереди свет?
Мы подошли к виноградным лозам. Я раздвинул их, и мы вышли в Эмпис, увидев безоблачное голубое небо над нами и дом Доры внизу на холме. На ее перекрещивающихся веревках не было обуви, но рядом с Королевской дорогой паслась лошадь. Расстояние было слишком большим, чтобы понять наверняка, но я почти уверен, что узнал эту лошадь — а почему бы и нет? Королеве больше не нужна была Фалада, чтобы говорить за нее, а город — не место для лошади.
Мой отец оглядывался по сторонам, широко раскрыв глаза и разинув рот. Сверчки — не красные — прыгали в траве.
— Боже мой, они такие большие!
— Ты бы видел кроликов, — сказал я. — Сядь, папа. — «
Прежде чем ты упадешь
», но этого я не стал добавлять.
Мы сели. Я дал ему немного времени, чтобы он осмыслил происходящее. Он спросил, как может быть небо под землей. Я сказал ему, что не знаю. Он спросил, почему здесь так много бабочек и все они монархи, и я снова ответил, что не знаю.
Он указал на дом Доры:
— Кто живет там, внизу?
— Это Дора. Я не знаю ее фамилии.
— Она дома? Мы можем ее увидеть?
— Я привел тебя сюда не для того, чтобы ты встретился с Дорой, папа. Я привел тебя, чтобы ты знал, что это реально, и мы никогда больше сюда не придем. Никто из нашего мира не должен знать об этом. Это было бы катастрофой.
— Судя по тому, что мы сделали со многими коренными народами, не говоря уже о нашем собственном климате, я вынужден с тобой согласиться, — он начал овладевать собой, и это было хорошо. Я боялся отрицания или крайнего возбуждения. — И что ты хочешь сделать, Чарли?
— То, что мистер Боудич должен был сделать много лет назад.
И почему он этого не сделал? Я думаю, из-за солнечных часов. «
Зараза зла, что живет в сердце каждого мужчины и женщины
», — сказала Лия.
— Ладно, папа. Давай возвращаться.
Он встал, но остановился, чтобы еще раз взглянуть вниз, когда я отвел в сторону виноградные лозы.
— Как тут красиво!
— Теперь да. И пусть так и останется.
Мы должны были защитить Эмпис от нашего мира и защитить наш мир — по крайней мере, попытаться — от Эмписа. Потому что под Эмписом находится мир тьмы, где Гогмагог все еще живет и правит.






