) стало и татарьскиа рати» (42, 81).
Смысл этого рейда состоял в том, чтобы взять в плен как можно больше рязанцев, а если удастся — то и самого Олега Рязанского. Похоже, этот человек страшно раздражал Дмитрия Московского своим вызывающим поведением, полководческим талантом и безумной отвагой. Наконец, Олег Рязанский в эти годы был единственным из русских князей (помимо Дмитрия Московского), проводившим свою собственную внешнюю политику…
Политические интересы Олега тянулись к Смоленску и «верховским княжествам» (на Верхней Оке). Они скреплялись узами династических браков. Одна дочь Олега была замужем за князем Юрием Святославичем Смоленским, другая — за князем Иваном Титовичем Козельским (358, 592). Роль тестя налагала на Олега определенные обязательства. Ему приходилось помогать зятьям в жестоких усобицах этого края. Но «нет худа без добра». Благодаря смоленско-верховским родственным связям Олег при необходимости мог уйти туда, где его не догнали бы ни татары, ни москвичи. Так поступил он и во время нападения Дмитрия Московского на рязанские земли осенью 1382 года.
Отсидевшись в каком-то дальнем углу «верховских княжеств», Олег вернулся в Рязань (точнее, на пепелище Рязани) и стал готовить Москве ответный удар. В конечном счете это был даже не вопрос политики, а вопрос чести. Враг дважды изгонял его из столицы княжества. Но если татары Тохтамыша надвинулись на Рязань как своего рода стихийное бедствие, то московские «загонщики» охотились именно за ним, а он бежал от них, как заяц от борзых собак.
Полный жаждой мщения, Олег копил силы для ответного удара. Ждать пришлось довольно долго: после всех нашествий в его обезлюдевшем княжестве остались одни полевые мыши…
Так прошли три года. Наконец рязанская дружина была собрана и в нужный момент — весной 1385 года — приступила к делу.
«В лето 6893 месяца марта в 25, в Благовещение святыя Богородица, в Лазареву суботу (канун Вербного воскресенья. —
Н. Б
.) князь Олег Рязанскыи суровейший взя Коломну изгоном, а наместника изнима Александра Андреевича, нарицаемыи Остея, и прочих бояр и лепших мужей поймав, поведе с собою и злата, и сребра, и товара всякого наимався, отиде и возвратися в свою землю с многою корыстию» (43, 150).
Судя по всему, рязанцы воспользовались разгульным настроением, царившим в Коломне по случаю сразу нескольких церковных праздников, и захватили всю перепившуюся городскую верхушку врасплох.
Москвичи давно забыли о «рязанском происхождении» Коломны и привыкли считать ее «задним двором» своего княжества. Захват Коломны рязанцами был позором для Москвы. Можно представить себе, какие сильные выражения в адрес беззаботных коломенских воевод звучали тогда в стенах княжеского двора. Ненависть Дмитрия к Олегу вспыхнула с новой силой.






