ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Имя великого князя Московского Дмитрия Ивановича, прозванного Донским (1350–1389), навсегда оказалось связано с великой победой на Куликовом поле, положившей начало освобождению Руси от власти ордынских ханов. Именно поэтому личность самого князя предельно мифологизирована в нашем сознании: место реального политика со всеми его достоинствами и недостатками занял некий идеальный образ непобедимого полководца и канонизированного Церковью святого. Но в истории всё бывает гораздо сложнее. Автор книги, доктор исторических наук, профессор Николай Сергеевич Борисов, рассказывает о своем герое с максимальной подробностью и объективностью, привлекая все имеющиеся к настоящему времени исторические источники и восстанавливая сложную и многообразную картину жизни Руси второй половины XIV века.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Трубачи и трубы

Разумеется, дерзкий набег Олега на Коломну нельзя было оставлять без последствий. Родичи плененных в Коломне московских бояр тревожились за их судьбу и предлагали выкуп. Но князь Дмитрий настроен был не на торг, а на стремительный поход на Рязань. Его честь была задета, и в душе запели боевые трубы.

Однако сильные чувства не исключают предусмотрительности. Московскому князю не хотелось лишний раз рисковать своей репутацией героя Куликова поля, и без того сильно подмоченной «реваншем» степняков. Олег Рязанский был лучшим полководцем среди тогдашних русских князей. И может быть, именно потому Дмитрий остался в Москве. Впрочем, он и не должен был по своему статусу великого князя Владимирского (а тем более — «Русского царя») ходить в поход по каждому случаю.

На войну с Олегом призваны были «верховские» князья — Роман Семенович Одоевский и Новосильский и его соседи князья Тарусские (233, 100). Вероятно, у них были старые счеты с беспокойным соседом — Олегом Рязанским. Во главе собранной на Олега рати Дмитрий поставил своего кузена Владимира Серпуховского. Многие считали именно его подлинным героем Куликова поля. Теперь Владимир получал возможность позолотить — или потерять — свой героический ореол в сражении с другим героем — Олегом Рязанским. В любом случае после этого сражения на Руси должно было стать одним героем меньше. И мы не станем упрекать за эту маленькую хитрость тонкого политика — великого князя Дмитрия Ивановича.

Весной или в начале лета 1385 года Владимир Серпуховской выступил с полками на Рязань:

«Того же лета (6893) князь великии Дмитреи Иванович, собрав воя многы, посла с ними брата своего князя Володимера Андреевича на князя Олга на Рязанскую землю. Тогда же на той воине убиша князя Михаила сына Андреева Полотского Олгердовича на Рязани» (43, 150).

За нарочитой невнятностью летописного известия угадывается стремление московского летописца замять неприятный факт: разгром московского войска во главе с Владимиром Серпуховским (221, 209).

О неудачном исходе рязанского похода свидетельствует не только гибель внука Ольгерда Михаила Андреевича Полоцкого — родственника и, вероятно, личного друга Владимира Серпуховского, — но и сам факт продолжения войны.

Осенью 1385 года Москва стремилась к скорейшему завершению рязанской войны. Князю Дмитрию и без того хватало «горящих» проблем. Он вынужден был принимать срочные меры для устрашения Новгорода и получения необходимого для расчетов с Ордой «серебра». Но Олег Рязанский, верно оценив ситуацию, напротив, не спешил заключать мир. Он тянул время, вырывая у Москвы всё новые и новые уступки.

И тогда Дмитрий Иванович решил прибегнуть к церковной дипломатии.