ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Антон Кузнец. Проснувшийся Демон. Бывший повелитель возрожденной России. У него два имени. И две жизни. Он был почти мертв, когда друг привез его в Японию – единственное место, где его могли вернуть к жизни. Но цена спасения оказалась высока. Артур потерял память, а лабораторию, в которой его лечили, разгромили якудза. И вот, как много лет назад, Проснувшийся Демон снова один на один с жестоким миром, где кланы биотехнологий борются с андроидами и боевыми машинами. Но Артур помнит, что его родина – Россия и готов любой ценой вернуться домой.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Старший Михаил, вице-президент и столичный губернатор, бежал от бандитов, подосланных собственной дочерью. Вместе с ним бежал внук, секретарь погибшего президента, и с ними большая часть чиновников. Все это на ходу взахлеб поведали Артуру скрывавшиеся в городе соратники.

– Как править будешь? Дурень ты! – хором кричали арестованные. – Неужели сам не понял, что нашему народу без царя никак?!

– Никак, говорите? – вслух задумался президент. – Господин Свирский, вы не откажетесь принять должность и звание гофмаршала?

– Кажется, это звание существовало в России при императорском дворе? – высказал предположение министр. – И, кажется, только в церемониальных целях…

– Верно. Мне срочно нужен кто-то, кто способен провести коронацию на должном уровне.

44

Демон-император

«…За неделю до описываемых событий состав кавалергардских полков был доведен до пяти эскадронов. По вновь утвержденному штату, полк Его величества должен иметь следующие строевые чины…»

Гофмаршал двора, по совместительству министр культуры и просвещения Лев Свирский, прекратил диктовать и вышагивать по кабинету. Остановился подле высокого окна, отпил пунша из хрустального бокала. Два писца замерли с поднятыми перьями, не смея потревожить мыслей гофмаршала.

– Продолжаем, – хлопнул в ладоши Свирский. – «…следующие строевые чины. Командир полка, пять эскадронных командиров, пять ротмистров, двенадцать поручиков… Особым распоряжением введена парадная форма. Белые двубортные колеты с кавалерийскими фалдами, ботфорты свиной кожи и парадные каски с волосяным плюмажем. Всех кавалергардов нарядили в бронзовые кирасы с серебряным тиснением…»

Министр диктовал еще минут пять, затем дал отдых писцам. Постоял, глядя сквозь схваченное морозом стекло, как маршируют на брусчатке лихие мальчишки из Суворовского пажеского корпуса. Посреди плаца Воронцовского дворца команда грузчиков устанавливала громадную лесную ель. Рядом в корзинах поблескивали новогодние игрушки. За решетчатыми створками ворот, на Садовой, кипела жизнь. Прогудев, развернулся бронированный посольский автомобиль. Сверкнув гербами, замерла у винной лавки министерская карета. С крыльца публичной библиотеки стайками сбегали припозднившиеся студенты. Под присмотром дядек прогуливались барышни в мехах. Звенели колокольчики благотворительной миссии, где-то играли на скрипках, громыхали петарды. В Большом Гостином дворе сновали разодетые покупатели, полупьяные разносчики расхваливали товар. С Невского долетали трубные всплески оркестров. Снежинки кружились над городом, потихоньку закрашивая белым пухом праздничное великолепие.

Свирский откашлялся, заложил пальцы за обшлаг парадного раззолоченного мундира.