ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Антон Кузнец. Проснувшийся Демон. Бывший повелитель возрожденной России. У него два имени. И две жизни. Он был почти мертв, когда друг привез его в Японию – единственное место, где его могли вернуть к жизни. Но цена спасения оказалась высока. Артур потерял память, а лабораторию, в которой его лечили, разгромили якудза. И вот, как много лет назад, Проснувшийся Демон снова один на один с жестоким миром, где кланы биотехнологий борются с андроидами и боевыми машинами. Но Артур помнит, что его родина – Россия и готов любой ценой вернуться домой.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– «…Патриарх и митрополиты вышли навстречу шествию на ступени собора. Митрополит Екатеринбургский окропил скипетр и державу святой водой. Тем временем тройное оцепление гренадеров еле сдерживало толпу. Вдоль обозначенного пути собралось не меньше ста тысяч человек. Под десятикратный пушечный салют оркестры заиграли гимн, и вышел государь император. Его величество впервые на моей памяти был в слезах…»

Писцы ахнули, переглянулись, втайне завидуя старику. В день, когда происходили описываемые события, оба еще ходили пешком под стол. Свирский спрятал улыбку, подошел к другому окну. Отсюда он видел край расцвеченного Невского, трепещущие флаги, снующие фары машин, полыхающие окна ресторанов, набитых богатой публикой. Гофмаршал наблюдал за полицейским оцеплением, за юными барышнями-курсистками, за чинным шествием детей с иконками и воздушными шарами. Гофмаршал думал: какие они все счастливые! Им довелось расти в то время, когда миновали угрозы революций и голода, когда Проснувшийся Демон собрал в кулак города и границы.

– «… Позади Их величеств шли высшие гражданские сановники – начальники силовых ведомств, предводители дворянства, директора университетов и академий, и начальник императорской охраны, генерал-майор Карапуз с обнаженным палашом. Государь-император с супругой ступили на ковер, проложенный от Зимнего дворца до Исаакия…»

Свирский сделал маленький глоток, кивнул мальчику, дежурившему у камина. Тот добавил поленьев, пошуровал кочергой. Кабинет обдало веселое жаркое дыхание огня, заиграли позолотой корешки книг, зажмурился от удовольствия дряхлый седой летун, дремавший на полке. В соседней зале девушки звенели посудой, готовили стол к вечернему банкету. Министр любил принимать друзей. Попасть к нему на вечер считали честью дипломаты и богатейшие заводчики.

– «…После речи патриарха будущий царь поцеловал крест и прошествовал в собор между двумя рядами архиереев. Государь и государыня троекратно поклонились иконе и взошли на тронное место. Митрополит спросил у государя громко: „Кому веруешь?“ На что государь так же громко произнес символ православной веры. На трибунах установилась полная тишина, и начался молебен. Государыня императрица опустилась перед супругом на колени, царь возложил ей на голову малую корону империи… В этот момент ударили залпы корабельных орудий и береговых батарей, в церквях зазвонили в колокола…»

– Господин гофмаршал, дозвольте вопрос? – храбро поднял руки один из писарей. – А верно ли то, что весь сложный ритуал именно вы придумали? Говорят, что праздника такого, как был той осенью, во время коронации, никто и не припомнит. Неужто все сами, такую красотищу?..

– А ты там был? – довольно улыбнулся Свирский.