ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Один из лучших романов Ричарда Руссо. Остроумная и трогательная история о том, как на сонный захолустный городок Норт-Бат снисходит то ли благодать, то ли проклятие – тут каждый из его жителей выбирает сам. Дональду Салливану, которого все зовут Салли, шестьдесят, и всю свою жизнь с триумфальным упорством он совершал одни лишь ошибки, пусть он и никак не дурак. Он одинок, хоть и окружен толпой людей, больное колено порой мешает нормально передвигаться, друзья у него такие, что порой и враги не нужны, и проблемы сыпятся на Салли одна за другой, а может, он их сам находит. Всю жизнь полагался только на себя, сам выбирал свой путь, ну а если путь этот приводил в тупик – значит, сам дурак. Тяжелое детство с отцом-деспотом, незадачливый брак, неудачи одна за другой – таков Салли, вот только ни у кого язык не повернется назвать его неудачником, потому что Салли сам выбирает, кем ему быть. И вот новая заморочка: в Норт-Бат заявился сын, с которым Салли и знаком-то едва, а делать с ним что-то надо – иначе тот повторит незавидную судьбу Салли, человека, притягивающего беды, большие и малые. Поздняя осень и наступившая зима становятся очередной “глупой полосой” в жизни “не-дурака” Дональда Салливана, и он снова отправится преодолевать эту полосу, в очередной раз выбрав тропку саморазрушения, на которой будет в равной степени и веселого, и горького. “Дураков нет” – первая книга трилогии про городок Норт-Бат, настоящей энциклопедии жизни американского захолустья. Ирония, юмор, теплота, человечность и обаятельные герои. Это роман о том, что глупости, творимые людьми, порой могут быть куда умнее и благороднее поступков расчетливых и правильных.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Питер пошел в Веру, а образование лишь усугубило воспитание, вряд ли он всерьез влюбится в ту, кто говорит “библютека”.

– Рад это слышать, – сказал Салли, поскольку действительно был рад.

– Не сомневаюсь, – ответил Питер, и Салли даже в темноте понял, что Питер ухмыляется.

Может, Тоби Робак для него ничего особо не значила. Они поспорили из-за женщины, и Питер выиграл спор.

– Я все думаю о ее муже, – произнес Салли и, к своему удивлению, осознал, что это правда. – Вряд ли он согласится ее уступить.

– Дело не только во мне, – сказал Питер. – Есть еще женщина в Шуйлере.

Салли фыркнул:

– У Карла везде женщины, не только в Шуйлере.

– Я не о Карле.

Салли не сразу сообразил, о чем говорит Питер, и осмыслить эту новость отчего-то было проще в темноте. Салли такое сто лет в голову не пришло бы, но теперь, когда эти слова произнесли в темноте, в интимной обстановке, он подумал, что это правда.

– Тогда почему? – наконец спросил он.

– Что – почему?

– Почему ты делаешь то, что делаешь?

– Понятия не имею, – ответил его сын, и впервые эта фраза прозвучала как простая истина без прикрас. А не как ирония, сарказм или злость.

– Ладно, мне домой пора. – Салли со вздохом открыл дверь.

Он вышел на крыльцо, и Питер неожиданно спросил его:

– Ты сегодня не заедешь на Баудон-стрит?

– Вообще-то не планировал. А что?

– Собаку надо покормить.

– Черт. Я совсем про нее забыл, – признался Салли.

– Об этом позже.

– Не то чтобы это моя собака, – сказал Салли в свою защиту.

– Вот-вот, – с привычным сарказмом парировал Питер. – Не то чтобы твоя собака. И дом, в котором она сидит взаперти, тоже не то чтобы твой. Ты свободный человек.

– Ты чертовски прав, сынок, – согласился Салли. – Не забудь запереть дверь.

Салли дождался, пока изнутри послышится скрежет засова, и перешел через дорогу к машине Карла Робака, из ее выхлопной трубы сочилась струйка белого дыма. Когда Салли приблизился, Карл наполовину опустил стекло со стороны водителя и сказал:

– Здорово, шмук.

– Ты меня выследил? – спросил Салли.

– Да, – подтвердил Карл. – И еще я забыл сигареты. Дай закурить.

Салли вытряхнул сигарету из пачки. Карл взял ее.

– Дай всю пачку. Я тут еще побуду, – попросил он, глядя на Салли в бледном свете уличного фонаря, и бросил пачку на торпеду.

Салли заметил, что челюсть у Карла распухла, точно воздушный шарик, и оскал его теперь выглядел жутковато.

– У тебя такой вид, будто только что узнал жестокую правду жизни, – сказал Карл.

В темном салоне что-то шевельнулось, Карл посмотрел на свои колени.

– Все хорошо, дорогая, спи, – сказал он. – Я сейчас подниму стекло.

Изнутри послышалось бормотание и тут же стихло.

– Ты должен это видеть, – чуть погодя прошептал Карл, протянул руку назад, включил свет в салоне, тут же выключил, но и этого оказалось достаточно.