Но здесь, в Европе, я единственный владею теми методами, которые применяются в Китае испокон веков.
— Доктор Ко творит чудеса, — добавил профессор Бир. — Его коллеги называют его целителем. Я написал ему, он оказал нам честь, согласившись приехать в Берлин поработать по моей рекомендации.
Эти слова произвели на Керстена глубокое впечатление. Выдающийся специалист, ученый самого высокого уровня полностью доверял этому морщинистому китайскому знахарю, приехавшему так издалека, с «крыши мира»!
— Я рассказал доктору Ко, что вы учились в Финляндии, — продолжил профессор Бир. — Он захотел с вами познакомиться.
Доктор Ко встал, поклонился, улыбнулся и сказал:
— Оставим нашего хозяина. Мы и так злоупотребили его временем.
Парк Тиргартен был неподалеку. Этим вечером в парке, наполненном статуями королей и прячущимися в темноте уютными беседками, в свете фонарей прохожие могли видеть два медленно идущих бок о бок силуэта: один — высокий и массивный, а другой — старческий и тщедушный. Это были Керстен и доктор Ко. Доктор-лама буквально засыпал своего будущего ученика вопросами. Он хотел знать о нем все: откуда он, из какой семьи, как и где он учился, а особенно — чему его учили в Хельсинки его преподаватели по массажу.
— Отлично, отлично, — наконец сказал доктор Ко. — Я живу тут рядом. Пойдемте еще немного поболтаем у меня дома.
Когда они вошли в квартиру, доктор Ко разделся, лег на диван и попросил Керстена: «Ну-ка, покажите, чему вас научили в Финляндии».
Никогда еще наш герой так не старался, как в тот вечер, разминая это легкое, хрупкое, пожелтевшее, иссохшее тело. Закончив, он был очень доволен собой.
Доктор Ко оделся, устремил на Керстена дружелюбный и внимательный взгляд узких блестящих глаз и улыбнулся:
— Мой юный друг, вы ничего, абсолютно ничего не умеете.
Он опять улыбнулся и продолжил:
— Но вы тот, кого я ждал тридцать лет. Согласно гороскопу, который мне составили в Тибете еще тогда, когда я был всего лишь монастырским послушником, в этом году я должен встретить человека, который ничего не умеет, и научить его всему тому, что знаю сам. Я предлагаю вам стать моим учеником.
Это было в 1922 году.
В газетах только начали писать о безумном сектанте Адольфе Гитлере. И в числе его самых фанатичных последователей уже называли школьного учителя по имени Генрих Гиммлер. Но эти имена не представляли никакого интереса и не имели никакого смысла для Керстена, который с восхищением открывал для себя искусство доктора Ко.
8
То, чему Феликс Керстен научился в Хельсинки, и то, что ему показывал доктор Ко, следовало бы называть одним и тем же словом «массаж», так как эти две системы обучения были направлены на одно и то же — придать рукам способность лечить и приносить облегчение.






