ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Битвы, заговоры, интриги, покушения, дуэли, убийства и ограбления, уголовный и политический сыск… В центре запутанных и «острых» событий – перстень Иуды Искариота, который переходит в веках от одного владельца к другому – от римского легионера, до ростовского налетчика 20-х годов, и до ответственного сотрудника НКВД 30-х. Он наделен недоброй силой и на первых порах приносит своему владельцу удачу, но потом требует предательства, а в конце концов, приводит к мучительной смерти. Только что такое предательство? Многие оправдывают свои поступки, и даже Иуда считает, что никого не предавал. И насколько могуществен этот перстень? Только ли он заставил своего владельца поступить так, а не иначе?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я никогда не считал Авла своим другом, не любил и подчинялся по обязанности…

– А жена, которую ты предал, заменив ее в постели рабыней?

– И Варению я не любил!

– Но Габриэлу ты любил?

Марк закрылся ладонями и долго молчал.

– Да, – наконец глухо пробился между пальцев его сдавленный голос. И перстень, казалось, радостно завибрировал.

– И это не помешало тебе отдать ее развращенному турку! Неужели власти префекта преторианской гвардии не хватило бы, чтобы сразу же расторгнуть сделку? И неужели Исмаил-паша отказался бы немедленно и с удовольствием выполнить твою волю?

Марк молчал, не отрывая рук от лица. У него кружилась голова, его мутило. Но беспощадный собеседник не считался с этим.

– Ты прав – предают только свои. Те, кого любят, кем дорожат, на чью помощь надеются… За твоей спиной много предательств!

– Тогда неважно – одним больше, одним меньше, – хрипло произнес Марк.

– Важно, ибо каждому воздастся по делам его…

Марк оторвал ладони от лица. Хмель прошел.

– Я вижу, ты все знаешь, – хрипло произнес он. – Удастся ли то, что мы задумали?

– Да. Если это будет последнее предательство на земле…

– Что это значит? – вскинулся Марк.

– Скоро поймешь…

– Отвечай! Что это значит?!

Но перед ним была только его собственная тень: голова в нимбе пышных волос. Лицо хозяина перстня исчезло.

– Яир! Яир! – Марк изо всех сил затрезвонил в колокольчик. В комнату вбежал запыхавшийся раб.

– Кто здесь был?! Кого ты пропустил в дом?! Отвечай!

– Никого, хозяин! Вокруг стоит стража. Кто мог сюда войти?

Марк обессиленно откинулся на спинку кресла.

* * *

Вечером приехал в гости Публий Крадок. Крепкие рабы принесли его в паланкине, занесли по лестнице и поставили носилки на веранде. Крадок, хотя и постарел, довольно ловко выпрыгнул на мраморные плиты. Он немного погрузнел, лицо обрюзгло, некогда кучерявые волосы выпрямились и поредели. Туника из дорогой египетской ткани была украшена золотыми застежками, волосатое запястье охватывал широкий золотой браслет – такими награждают за доблесть в бою.

На ужин подали курицу по-нумидийски, фламинго с изюмом и молочного поросенка в сливовом соусе: тесть любил хорошо поесть. Мужчины трапезничали вдвоем: Варения не вышла к столу.

– Я слышал, у тебя размолвка с моей дочерью? – спросил префект Рима, когда ужин подходил к концу.

С веранды обычно открывался хороший вид на город, но в темноте только императорский дворец был ярко освещен факелами и кострами, светились и виллы богатых сановников, кварталы плебса тонули в непроглядной ночи, как будто их в Вечном городе не было вовсе.

– Да, – коротко ответил Марк.

– И я знаю причину этого, – сказал тесть. – Сейчас ты молод, но с годами поймешь, что в этой жизни если и можно на кого опереться, так только на свою семью.