От нетерпения я верчусь на стуле. Вторая кружка пива не может затушить внутренний жар.
Если он постоит на солнцепеке еще пару часов, его хватит солнечный удар, этого гориллу «Мэйд ин Италий»… Мне-то здесь в холодке можно сидеть сколько влезет, хоть до самого вечера.
Меня совсем не тянет домой. Если я приду сейчас, предстоит объяснение с Марлиз. Пусть лучше она побудет одна, это ее приведет в чувство.
Я заказываю третью кружку пива. Выходка Марлиз меня расстроила. Даже глубоко задела, я не ждал такого от нее. Я очень люблю свою Марлиз, ее присутствие успокаивает меня, когда возвращаюсь домой вымотанный, выжатый, как лимон, слежкой и погонями. Она мне будет необходима тем более сейчас, когда Толстяк, как ни в чем не бывало, подсунул мне это дело… Да и к тому же, в это время — период всеобщих отпусков, — кто займется моим бельем и кухней? В ресторане дорого. А травиться в столовой Сюрте мне совсем не хочется.
«Лучше иметь благодарную собаку, чем неблагодарную женщину», — гласит арабская пословица. Я, конечно, не женоненавистник, но теперь мне кажется, что в этом что-то есть. Все так, Марлиз просто неблагодарна. Неужели женское счастье заключается в том, что я ей не даю: подарки в интимной обстановке, званые обеды и театры, свободное время по воскресеньям и по праздникам? Конечно, у меня невозможная работа, и к тому же низкая зарплата. Но ведь я ей все-таки даю минимум необходимого. Это не так уж мало. Она ведь знает, что я делаю все, что могу…
Ну и пусть она едет в эту вшивую деревеньку. Мне на это наплевать. Посмотрим, сколько времени она там продержится, а потом прискачет домой бодрой рысью, ей, наверное, небезынтересно будет знать, чем я тут занимаюсь в ее отсутствие. В Париже в это время так много соблазнительных иностранок… Ну, что же, будь спокойна, я не буду скучать. Где мои Гретхен, англичанки и шведки?
Чтобы нарушить ход своих мыслей, я бросаю монету в щель музыкального автомата. Хрипловатый голос малышки Пиаф льется из динамиков. Ей повезло — она видит «жизнь в розовом цвете». Я пожимаю плечами. Настроение у меня все хуже и хуже. Мафиозо-убийца даже глазом не моргнул, когда в бистро заиграла музыка. Хозяин, быстро спрятавшись за «Франс-Суар», время от времени бросает на меня удивленные взгляды. Я его единственный клиент. Маленькое объявление, выведенное псевдоготическим шрифтом, болтается на зеркале: «С 1 по 31 августа заведение закрыто».
— Завтра закрываетесь?
Я задал вопрос лишь для того, чтобы что-нибудь сказать. Хозяин кабачка аккуратно, как архивариус, сложил газету и засунул ее между рядами бутылок. На лице его засияла улыбка, а то он уже подумал, что этот клиент не хочет разговаривать.
— Сегодня все закрываем. А завтра я уже буду в Бриве.
Черт возьми, всюду меня преследует этот Коррез.






