Тут пришло внезапное озарение: а как спускаться с той стороны? Ведь не было никакой возможности закрепить веревку внутри тюрьмы…
Рокко взобрался на самый верх стены. Глаза уже привыкли к темноте. Прямо перед собой увидел Джо Гаэту, подающего ему снизу какие-то знаки. Где же можно было закрепить веревку? На шероховатой поверхности стены не нашел ничего подходящего; продолжал ощупывать стены, зажав ствол кольта в зубах, держа веревку в левой руке. Руки кровоточили, до колен нельзя уже было дотронуться. Надо было прыгать, другого выхода в данной ситуации не было.
Или пан, или пропал.
На вышке спал часовой. Он, конечно же, не мог догадаться о приближающейся к нему в темноте опасности.
Когда он осознал ее, то было уже поздно. Призрачное видение возникло перед ним. Одетый во все полосатое демон сунул ему под нос черный ствол револьвера.
— Делай, как я скажу. Иначе ты мертвец.
Рокко обезоружил его и бросил карабин куда-то вниз, в темноту.
— Американец…
— Это тебя не должно волновать. Держи-ка, парень, лучше вот это. Только попробуй отпустить, схлопочешь пулю…
Внезапный рев сирены разорвал ночную тишину. Зажглись прожекторы. Ослепленный Рокко отвернулся. В левой руке пистолет, а правая сжимала впивающуюся в кожу веревку, ноги искали опору в неровностях стены. Решительно соскользнул вниз по веревке. Над ним, перегнувшись через край вышки, стоял охранник. Он не видел ничего, кроме наведенной на него черной дырки кольта.
— Американец, — повторил он, когда, наконец, Мессина исчез из вида. — Как мне теперь оправдываться перед начальством? Хотя, в конце концов, мне ведь платят совсем не за то, чтобы я воевал с мафией…
XXXIV
Стоял чудесный весенний день. Сидя верхом на табурете в изысканной обстановке кафе «Санта Мария», что находилось по соседству с Управлением сыскной полиции, я пробежал глазами заголовки статей в «Фигаро», пододвинутой мне барменом и лежавшей прямо перед чашечкой кофе. Я ждал Идуана. Нам предстояло прокатиться с ним, так, простая вылазка в Конфлан-Сент-Онорин, где какой-то морячок выловил труп мужчины, которому пришла в голову неожиданная мысль навсегда покинуть своих троих домочадцев в ходе речной прогулки. Завтра отправлюсь с Марлиз в Бретань. Я честно заслужил право на несколько дней отдыха. Толстяк ничего не имел против.
— Только не опаздывайте, вскрытие начнется в десять часов, — предупредил меня комиссар. — А то уже начинает попахивать…
Перед баром Крокбуа прогревал двигатель машины. Ему нравились такие прогулки по предместью Парижа; они давали возможность нашему молодому водителю найти выход чувствам. Пока мы из кожи вон лезли, опрашивая свидетелей, он с горящим взглядом и гладко зачесанными набриолиненными волосами строил из себя плейбоя перед официантками бистро.






