Я все равно выступать не могу, баурсакам не место на сцене.
– Правда? Я так… – конец фразы превратился в сплошные стоны и вздохи.
Но забрали Нурали только перед новым учебным годом, когда Ася и в самом деле походила на аппетитный баурсак с румяной кожицей. Айбар несколько раз ездил к Ак-Ерке, та упрямилась для порядка. На самом деле ей хватало хлопот: если первый муж озаботится сыном – только лучше.
Молодожены не любили расставаться, поэтому ехать за Нурали решили вместе: доберутся до колхоза Победы, Ася останется у Сенцовых, погостит, пожует витаминов с огорода, Айбар тем временем смотается на поезде за сыном. Потом еще пару дней можно будет погостить на деревенском приволье. Если честно, то Агнесса могла подольше прохлаждаться, хоть все лето, если хозяева не выгонят, но… молодожены вообще-то не любили расставаться.
Двери в общежитии висели больше для порядка, чем от злых людей, поэтому Ася нацепила на себя все украшения, да и вообще все ценное, чем обросла в самостоятельной жизни. На шее у нее болталась превращенная в подвеску одинокая жирандоль, но под просторной рубахой, чтобы не дразнить. Кольцо, обязательный атрибут счастливой замужней женщины, – на палец; трофейную серебряную табакерку, как будто Айбар ей пользовался между делом, – в багаж; часики, купленные еще до войны, – на тонкое запястье. Вот и получилась небедная келин.
Лето доедало последние теплые денечки, торопилось накрутить бочковых солений, насушить грибов. Ишим дышал спокойной уверенностью в завтрашнем дне, и годе, и веке. Вот бы людям толику его безразличия!
Поезд оставил их на пыльной станции и покатил дальше, распевая во всю мощь своей трубы. Платона заранее известили, чтобы ждал, благо в колхозную контору провели телефон и отпала нужда искать рассеянных почтальонов или вредную оказию, которая норовила объявиться, лишь когда в ней нет нужды. Старик встретил их на подводе, хотя пешего ходу до колхоза всего-то с полчаса.
– Наконец-то к нам пожаловали, давно пора навестить старичье! – Он расплылся в улыбке, и Айбар с грустью заметил, что зубов у того осталось по пальцам пересчитать.
Несмотря на возраст, Сенцов продолжал портить последнее зрение в конторе: не отпускали, такого знатного счетовода на примете не вырисовывалось, поэтому и старый председатель Абылай, и его старый помощник по бумажно-торговым делам несли службу, не считаясь с годами. Антонина ковырялась в огороде, ее по выслуге лет отправили на пенсию, но она все равно проводила в детском саду украденный у огорода остаток времени.
– Асечка, радость-то какая! – Тоня понизила голос, как будто могла сглазить беременный живот. – А у меня клубничка поспела, сейчас из погреба свежего молочка вынесу, каймака, поешь с ягодкой, так мама меня учила.






