ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Впервые на русском один из знаковых романов мастера британского магического реализма, автора таких интеллектуальных бестселлеров, как «Зубная фея», «Курение мака», «Дом Утраченных Грез», «Скоро будет буря», «Правда жизни». Индиго — мифический цвет, недоступный человеческому глазу и сулящий, по легендам, невидимость. Но в сумеречном мире, где таинственный отец Джека Чемберса — царь и бог, индиго приводит к измене, наваждению, безумию. Узнав о смерти отца, богатого нью-йоркского арт-дилера с обширными эзотерическими интересами, лондонский судебный исполнитель Джек Чемберс не испытывает особых эмоций: он не виделся с отцом пятнадцать лет. Однако именно ему предстоит выступить исполнителем отцовского завещания; на первый взгляд — ничего сложного, но сумеречный мир уже готов распахнуть Джеку свои объятия..

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Признайся, парень, ты трахаешь свою сестру?

— Расскажи о Натали.

— Теперь я держу волчицу за уши, разве нет? Священную волчицу — за уши.

Чедберн был не в состоянии сосредоточиться, говорить связно; Джеку хотелось как следует тряхнуть его. Неожиданно, потеряв терпение, он встал, готовый уйти, но Чедберн кинулся к нему, схватил за руку.

— Деньги! Ты обещал!

Джек наклонился к уху Чедберна и тут увидел в черепе наркомана точку отверстия, какое делают при мозговой пункции.

— Знаешь что? — прошептал Джек. — Я хорошенько пригляделся к Билли и не увидел ни малейшего сходства с тобой. Ни дырки в голове. Ни наркоманских глаз. Ни порочного влияния на свою мать. Я даже не уверен, что он твой.

— Деньги! — кричал ему вслед Чедберн.

— Скажи мне кое-что, пижон! Ты дышал на своего малыша? Качал его на колене? Травил ему душу своими пакостными историями? Вытирал свои слюни с его щечки, поцеловав его?

— Деньги! — вопил Чедберн, ковыляя за Джеком по вонючим ступенькам. — Деньги!

Такси еще ждало Джека. Чедберн бежал позади и орал над ухом: «Деньги!» В конце концов Джек повернулся, сунул скомканные бумажки ему в руку.

— Держи! Купи себе хорошей дури. Давай, ширяйся. Вот еще пара долларов. Помни, я хочу, чтоб ты вдул себе по-настоящему. За своего маленького сынишку.

Чедберн зажал деньги в кулаке и стоял, грязно ругаясь. Джек отодвинул его и забрался в машину.

— Поехали. — сказал он водителю.

— Уже еду. — ответил тот.

Джек оглянулся. Чедберн остался позади уменьшающейся тенью, губы его шевелились, слова относило ветром.

— Предпочитаешь ничего не рассказывать, держать в себе?

Дори работала над одеялом, поднося его близко к глазам и с необыкновенной внимательностью делая новые стежки. Джек возвратился после безуспешной поездки к Чедберну и узнал, что Луиза ушла с каким-то приятелем, оставив Дори сидеть с Билли. Дори была так добра, что приготовила Джеку ужин — запеканку, но лучше бы, подумал он, она этого не делала.

— Как, вкусно?

— Очень.

— Не слишком-то у тебя продвигается, вот почему я спрашиваю. Так что скажешь?

— О запеканке?

— О твоей скрытности.

— Это наша национальная особенность. Мы надеваем маску холодности. Прячемся за хорошими манерами.

— Где был сегодня вечером?

— Выпил пива с приятелем, которого зовут Руни. Посидел с ним в клубе, посмотрели стриптиз.

— Идиотское занятие.

— Бывало, проводил вечера и получше.

— Луизе ты очень нравишься. А жаль. Вы с ней родственники и все такое.

Дори делала вид, что занята вышивкой. Это позволяло Джеку внимательно наблюдать за ней. Но он знал, что уголком глаза и она наблюдает за ним.

— Да. Жаль.

— Меня бы это не особо беспокоило. Но ведь я человек… черт, как это называется?

— Неортодоксальный?

— Если я захочу курить трубку, то и буду курить трубку.

— Но вы не курите трубку, Дори.