Музыка гремела так, что сердце останавливалось, но ее не было слышно за гулом голосов. Это было все равно что выпивать в переполненном зале биржи: все орут, физиономии багровые, еще не отошли от горячки дневной работы и уже тепленькие от льготной выпивки. Салли сидела на высоком табурете у стойки, выставив на всеобщее обозрение ноги, обтянутые мерцающим нейлоном. Темные глаза сверкали, поверх помады — блеск для губ. Она заняла ему соседний табурет, на который он и взгромоздился, растерянно моргая.
— Молодец, пришел!
Она обняла его, но в то же время, похоже, смотрела через его плечо в зал. Пока он заказывал водянистое американское пиво, она, отбросив назад черные, отливающие блеском волосы, болтала о всяких пустяках, просто чтобы не молчать:
— Здорово здесь. Столько народищу. В английских пабах тоже такая обстановка? Да? Нет? Я представляю себе английский паб именно таким. Ты все еще живешь в «Дрейке»? Там отлично. Я там однажды останавливалась. Ух и ночка была! А почему ты не остановился в квартире? В квартире своего папаши? Ты…
— Это была идея твоего босса.
Джек подумал, что пора прервать Салли, чтобы можно было нормально поговорить.
— Так это Майк предложил! — Она всматривалась в толпу в баре. — Он любит водить туда свою любовницу, и если ты живешь в отеле в кредит, он проведет там несколько ночей, а потом приплюсует к твоему счету. Вот почему он советует останавливаться в «Дрейке», хотя должна сказать…
— Он пытался уверить меня, что я еще и сэкономлю.
— Ах он подонок! — Она продолжала тралить глазами бар, глядя поверх его плеча. — Все похлопывает меня по заду. Ты бы не…
— Ты кого-то высматриваешь?
— Высматриваю? Да не особенно. Говорила я тебе, как мне нравится твой акцент? Как тебе Чикаго?
— Очень ветрено.
— Чикаго называют Ветреным городом не из-за ветра, а потому, что…
— Так все мне говорят, но скажу тебе по секрету: здесь все равно очень сильный ветер. Салли, ты уверена, что никого не ищешь?
В бар вошел человек в сером деловом костюме. Обшарил глазами толпу. На какое-то мгновение Джеку показалось, что в баре повисла тишина, но на самом деле это было ощущение разреженного пространства, возникшего за любовниками, которые взглядами рванулись друг к другу через зал. Мужчина засек его возле Салли и, увидев в нем соперника, отвернулся. Глаза Салли сузились, как вольфрамовые жала дротиков. Она поставила стакан и, не снимая наманикюренных пальцев с плеча Джека, проговорила:
— Хочу сказать тебе три потрясающие вещи о Чикаго. Во-первых…
Джек заметил новую компанию, входящую в бар, и перебил ее:
— Хватит! Я прилетел сюда на реактивном самолете с «роллс-ройсовским» двигателем, а не приплыл на какой-нибудь пироге.
— Мне нравится, как ты произносишь «пироге»… — Поняв, что Джек раскусил ее, Салли уронила руки.






