ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Впервые на русском один из знаковых романов мастера британского магического реализма, автора таких интеллектуальных бестселлеров, как «Зубная фея», «Курение мака», «Дом Утраченных Грез», «Скоро будет буря», «Правда жизни». Индиго — мифический цвет, недоступный человеческому глазу и сулящий, по легендам, невидимость. Но в сумеречном мире, где таинственный отец Джека Чемберса — царь и бог, индиго приводит к измене, наваждению, безумию. Узнав о смерти отца, богатого нью-йоркского арт-дилера с обширными эзотерическими интересами, лондонский судебный исполнитель Джек Чемберс не испытывает особых эмоций: он не виделся с отцом пятнадцать лет. Однако именно ему предстоит выступить исполнителем отцовского завещания; на первый взгляд — ничего сложного, но сумеречный мир уже готов распахнуть Джеку свои объятия..

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он спрашивал себя: что еще она знает о нем?

На улице ливень хлестал, как шестидюймовые гвозди вколачивал, и Луиза подбросила его до «Дрейка». Прежде чем выйти из машины, Джек спросил об их отце.

— Что тебе известно об этой Натали Ширер из Рима?

— Я ничего не знаю о его тамошних делах. Он вел двойную жизнь. Подозреваю, было кое-что, что он скрывал от меня, не хотел, чтобы я знала.

— И что это могло быть?

Луиза, курившая сигарету, выпустила дым и улыбнулась.

— Ты взглянул на рукопись?

— Какой-то бред, изображает из себя сумасшедшего.

— Мне пришлось набирать все это на компьютере.

— Ты знала про трюк с чернилами?

— О да! Ему хотелось проверить, возможно ли опубликовать ее в таком виде. Ты тоже можешь попробовать; но это жутко дорого. Не хочешь спросить, во что обойдется этот невинный фокус, просто ради смеха?

Они посидели еще немного, и Луиза сказала:

— Извини, что проболталась о твоей работе в полиции. Не сообразила, что тебе будет неприятно. Папа сказал, ты пошел в полицию просто в пику ему. Это правда?

Джек отшутился:

— Не все, что я делал, делалось ради него.

Хотелось, чтобы она поднялась к нему в номер и осталась на ночь, но не хватало смелости предложить. Хотя она выключила зажигание. Хотя закурила новую сигарету и опустила окно, чтобы лобовое стекло не запотевало. Хотя они еще несколько минут болтали о всяких пустяках, прежде чем он заставил себя выйти из машины и распрощаться. Он был зол на себя. То, что она ему сестра, позволяло ему спокойно пригласить ее к себе; но он опять не смог этого сделать.

Когда она уехала, Джек постоял у входа в отель, глядя на ночной Чикаго под дождем. Это было похоже на картину маслом с изображением ночного города, размытым, испещренным красными, как тлеющие угли, отражениями задних огней машин и ядовито-синими — неоновой рекламы. Тьма погасила башни домов, как тлеющие самокрутки. Что-то новое, холодное надвигалось от озера Мичиган, и ливень был только предвестием.

На другой день Джек расплатился в отеле и переселился в отцовскую квартиру. Он обошел все комнаты, зная, что в царстве этой маниакальной чистоты должна обитать тень отца. Джек верил в призраков, плавают ли они в аромате масла для волос или кружатся в хороводе пылинок, горящих под утренним солнцем, что висит над бескрайним озером. Что-то щелкнуло, включив давнее воспоминание, чувство застарелого страха перед стариком. Разбираться в этом было так же бесполезно, как пытаться, дунув носом, избавиться от феромона — какого-то одного из волны запахов, которые вызывают испуг или возбуждают желание. Джек всегда воспринимал это как сигнал, нечто среднее между запахом и белым шумом; сигнал, который отец посылал только в определенное время. Это было предупреждение.