– Ничего, – буркнула Василиса, и на ходу бросила: – Спроси у своей
подружки
, кто оставлял сообщения в группе.
И развернувшись, побежала по коридору.
– Вася! – крикнул ей вслед Никита.
Он с оттолкнул Титову и, слыша вслед ее недовольное шипение, бросился за Василисой, но та уже скрылась в толпе. Никита разочарованно замер.
Цоканье каблуков возвестило о том, кто к нему приближается.
– Чего тебе еще? – простонал он, поворачиваясь.
– Проводишь? – спросила Титова, засовывая кисточку в тюбик с блеском для губ.
– Отстань от меня, Наташ, – взмолился Никита. – Вернись уже к своему студенту и отвянь окончательно.
– Кит, зачем ты так? – нахмурилась та.
– Кстати, Василиса сказала, что это у тебя нужно спросить, кто писал сообщения в группе.
– В какой группе? – захлопала ресницами Наташа.
– Не строй из себя идиотку, ты прекрасно знаешь в какой. В твоей любимой, в группе нашей школы.
– О, это она наверное про новые посты о нас с тобой! Понимаешь, Кит, люди просто
требуют
нашего воссоединения…
– Не слишком ли много таких сообщений? – с подозрением спросил он.
– Это голос общественности.
– Надо же, посмотреть на тебя, так сама невинность.
– Я пойду, там такси приехало…
Она попыталась проскользнуть мимо Никиты, но тот поймал ее за руку.
– Титова. Что ты знаешь о том, кто пишет посты?
– Да люди пишут, это и дураку понятно.
– А про моего отца?
Она поперхнулась, начала вырываться. Никите пришлось разжать пальцы. Титова стала демонстративно растирать запястье, но он был уверен, что не сделал ей больно.
– Наташ, я тебя знаю как облупленную. Скажи правду.
– Какую правду ты хочешь услышать? – ее губы затряслись.
– Ты знаешь, кто написал про моего отца?
– Да, – хрипло ответила она.
– А про Василису?
– Конечно, – выплюнула та.
– И про нас с тобой?
Наташа всхлипнула. Попыталась зарыдать, но не вышло. Тогда она зло вытерла единственную слезу, выкатившуюся из ее глаз, и в упор уставилась на Никиту. Теперь она не выглядела тем нежным цветком, которым пыталась казаться. Он знал разную Титову – и всем довольную, мягкую, как одуванчик, и раздраженную, стервозную, жесткую, как наждачная бумага. Сейчас появилось нечто иное.
– Ты должен был быть со мной, а не с этой курицей долговязой! Вы друг другу совершенно не подходите.
– Твоего совета забыл спросить. Ты у нас кто, чтобы решения за других людей принимать?
– Единственный человек, у которого мозги на месте.
– И ты не придумала ничего лучше, чем писать про меня и мою семью всякие гадости в группе? Гениальная идея! Поздравляю, если ты рассчитывала получить за нее всемирную премию за тупость, тебе все удалось.






