— Настоящий самородок, природная грация, а какое тело!
— Прямо светится вся, — завистливо выдохнула Цеца. — Надо же! Но все равно мое ухо лучше. — Она зашуршала бумагами на столе, как мышка. — Куда оно могло запропаститься? А, вот! — Цеца торжествующе протянула им листок. Это был набросок пастелью. Изящное ушко в окружении коротко-стриженных волос. Нежное, перламутрово-розовое, оно трогательно светилось на белом листе, как драгоценная жемчужина.
— Это Иван нарисовал сегодня ночью, — с гордостью сказала Цеца. — Оно даже лучше, чем оригинал.
Все стали дружно ее разубеждать, но она не желала ничего слушать.
— Прелесть, Иван, просто прелесть. — Виолетта была в восторге. — Это лучшая твоя работа.
— Да, Иван, тебе надо больше работать пастелью. Получается удивительно, — признал Андрей.
— Как вы не понимаете?! — вскричала Цеца. — Все дело в модели.
Иван рассмеялся и обнял ее за плечи.
— Должен признать, что твое ушко несказанно меня вдохновило. Такого я еще не помню. — Он легко хлопнул ее по нежной округлости пониже спины.
— Иван, у меня к тебе просьба, — сказал Андрей.
— С удовольствием исполню любую.
— Продай мне картину. Вот эту. — И он указал на небольшую картину в скромной раме. Грациозная девичья головка на гордой шее, с летящими по ветру золотистыми волосами, а рядом голова ирландского сеттера с длинными волнистыми ушами. Оба, и пес, и девушка, смотрят вперед, в неведомое. Казалось, что губы ее шевелятся, а чуткий нос собаки нервно подрагивает.
— Странный выбор. — Иван испытующе посмотрел на Андрея.
— Она напоминает Виолетту, — просто объяснил он.
Иван азартно щелкнул пальцами:
— Вот он, глаз истинного художника. Ты первый заметил сходство. Конечно, это она, не настоящий портрет, а так, как я ее вижу. Забирай.
— Сколько?
— Обижаешь. Это подарок. Вам обоим.
— Спасибо. Подарок царский. Виолетта, к сожалению, нам пора. В девать открывается автосалон. Забираем машину и сразу в консульство.
Виолетта подошла к Ивану, положила руки ему на плечи и заглянула в глаза.
— До свидания. Я очень, очень тебя люблю. — Приблизила губы вплотную к его уху и еле слышно шепнула: — Не обижай тут мою Цецу.
— Ее, пожалуй, обидишь, — в тон ей шепнул Иван.
Виолетта крепко его поцеловала. Мужчины пожали друг другу руки. Виолетта расцеловалась с Цецой. Все шумной гурьбой высыпали на улицу, быстро погрузили вещи. Иван бережно уложил на заднее сиденье завернутую в бумагу картину. Джип тронулся.
— Пока! Счастливо! — кричали Иван и Цеца вслед удаляющейся машине.
Виолетта по пояс высунулась из окна.
— Иван, почему на картине собака? — закричала она. — Почему собака?
Иван сделал загадочный жест, напоминающий вопросительный знак.
Солнце уже припекало вовсю. Горячий воздух врывался в окно, почти не принося облегчения.






