— Заметив, что по лицу ее пробежала тень и еле заметно вздрогнули брови, он поспешно пояснил: — Цитирую Тургенева.
— Значит, это следует расценивать как комплимент, господин Базаров, — отозвалась Лика.
Он широко улыбнулся, обнажив ряд ослепительно белых, безупречных зубов.
— А как же иначе? Что занесло вас, в это насквозь прогнившее гнездо, прелестная бабочка?
Он говорю с еле заметным прибалтийским акцентом. Лика поняла, что перед ней тот самый художник, автор странных натюрмортов, украшающих стены «берлоги».
— Сбавь обороты, Ульмас, — сказал Виталий. — Она со мной, так что твое убойное эстонское обаяние здесь не к месту.
— Обаяние всегда к месту, — возразит тот. — Глядя на вас, становится жаль, что я не пишу портретов.
— Никогда не поздно начать.
— Только если вы согласитесь позировать, э-э-э-…
— Лика.
— Ульмас.
— Я подумаю, — нерешительно сказала она.
— Не соглашайся, Ленка, — пробурчал Виталий. — Он тебя нарисует с клешнями и всю заросшую ракушками.
— Почему именно так? — спросила с любопытством Лика.
— Тоска по морю, — ответил Ульмас. — По-моему, вам пойдет.
— Ей все пойдет.
Виталий уже раздобыл где-то папироску и теперь потягивал ее, зажмурив от удовольствия глаза. Он успел прикончить оба коктейля и стоял, пошатываясь, бледнея лицом. Язык ворочался с трудом, глаза стекленели. Он с заметным усилием сфокусировал их на Лике.
— Лучше всего совсем без одежды и этих сраных ракушек.
Под его мутным взглядом Лика поежилась. Она вдруг всей кожей ощутила опасность и инстинктивно шагнула назад. Он поймал ее руку и крепко сжал.
— Стриптиз! — закричал он неожиданно громко, перекрикивая общий говор. — Стриптиз! Ленка, покажи им!
В комнате воцарилась тишина. Все взгляды, пьяные, одуревшие, насмешливые, устремились на нее. Лика почувствовала в панике, что неудержимо пунцово краснеет.
— Номер объявлен. Публика ждет, — требовательно заявил Виталий.
Лика беспомощно посмотрела на Ульмаса. В его бледных глазах плясали искорки смеха и еще что-то, очень похожее на вполне клинический интерес. Так смотрят дети, когда сажают в банку жука, чтобы поглядеть, что он будет делать.
Поняв, что с этой стороны помощи ждать не приходится, Лика повернулась к Виталию, рассчитывая обернуть все в шутку. То, что она увидела, повергло ее в панику: перед ней был совсем чужой, незнакомый человек. Сузившимися холодными глазами он смотрел на нее, кривя в ухмылке губы.
— Сейчас же отпусти меня, — потребовала она, надеясь, что голос ее звучит достаточно твердо.
— Сначала стриптис-с-с! — прошипел он и свободной pyкой рванул на ней блузку.
Несколько пуговиц отлетели, обнажая плечо. Раздались нестройные хлопки, восторженные возгласы, свист. Виталий шутовски раскланялся.
Улучив момент, Лика рванулась и бросилась к двери.






