Вела запрещенную агитацию в войсках. Грудью бросалась на танк.
— Где?
— На Садовой, недалеко от площади Восстания.
— Остановила? — требовательно спросила Вика.
— Heт, конечно.
— Ещё бы, с таким-то бюстом, — фыркнула та, воинственно выкатывая грудь.
Все захохотали, даже Лика. Только Митя нахмурился. Упругие, «яблочные» грудки Лики и в самом деле выглядели неубедительно по сравнению с пышным бюстом Виктории. Она вся была, что называется, в теле и как ни изнуряла себя голодом, ничего с почтой природой поделать не могла. Ужасно, комплексовала по этому поводу, хотя и не подавала виду и прикрывалась шуточками.
— Ну и как там настроения? — спросил Митя.
— Полная растерянность. Приказы туманные, но, насколько я поняла, значительная часть личного состава собирается их выполнять.
— Любые?
— А вот это уже другой вопрос. Видишь ли, с одной стороны, армия без неукоснительного выполнения приказа уже не армия, а бардак, как резонно пояснил один молоденький солдатик, а с другой — их всегда учили, что народ и армия едины. Поэтому стрелять в народ им не хочется. То есть в значительной степени все сейчас зависит от наших решительных и взвешенных действий.
— Значит, не хочется? — подал голос из кресла высокий смуглый красавец с ястребиным носом. — А как же Вильнюс, Рига. Тбилиси?
— Ты извини меня, Нико, — мягко сказала Лика, — но это все национальные окраины, если можно так выразиться.
Им вполне могли забить головы буржуазным национализмом, шовинизмом и фашизмом. Кроме того, в этих точках, за исключением Тбилиси, работали ОМОН и внутренние войска, а не армия. Этих ребят готовят совсем иначе, сам знаешь, и для другого.
Нико Киквадзе был родом из Тбилиси. Одна из самых ярких личностей на курсе, гуляка, игрок и любимец женщин, он крайне редко появлялся на занятиях но, тем не менее, зачеты и экзамены сдавал с неподражаемой легкостью и блеском. Его кошелёк никогда не пустовал и был неизменно открыт для однокашников. Он никогда не помнил, кто и сколько ему должен, поэтому долги ему отдавали лишь самые скрупулезно порядочные. Многие завидовали его нестесненности в средствах и победительности в отношении женщин, но в основном все же любили.
Он попытался было приволокнуться за Ликой еще на первом курсе, покупал охапками цветы, настойчиво звал в ресторан, но она очень изящно дала понять, что не видит его в роли возлюбленного, и Нико со свойственным ему добродушием отстал.
— Окраины, окраины, — проворчал он мрачно. — Что, на окраинах нет женщин и детей или кровь другого цвета?
— Нико, милый, давай не будем сейчас об этом, — взмолилась Лика. — Ты же прекрасно знаешь мою точку зрения. Я просто попыталась влезть в шкуру этих мальчиков в военной форме.
— Лика права, — вмешался Митя. — Давайте не будем терять времени.






