ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда-то она была талантливой студенткой, упорно не желающей ответить на чувства тихого, скромного однокурсника… Теперь она — преуспевающая журналистка и мучительно одинокая женщина, весь смысл жизни которой — воспитание приемной дочери. Но однажды судьба дарит ей новую встречу с «несчастным поклонником юности» — с человеком, превратившимся за эти годы в НАСТОЯЩЕГО МУЖЧИНУ и по-прежнему В НЕЕ ВЛЮБЛЕННЫМ. Сумеет ли она ОСОЗНАТЬ хотя бы теперь, что, возможно, теряет счастье, посланное ей САМОЙ СУДЬБОЙ?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Эхо Москвы» передает, что к Белому дому стекаются толпы людей и берут его в живое кольцо. Даже баррикады строят. По-моему, мы должны быть там.

— А как же листовки? — подала голос Вика.

— Что за листовки? — спросила Лика.

Ей сунули несколько листков, размноженных на ксероксе. Воззвание в лучших традициях: «Демократия в опасности! Все на защиту Белого дома!» и что-то еще в этом духе.

— Здорово! Откуда!

— У меня знакомая девушка работает на ксероксе в одном министерстве. В целях конспирации просила не разглашать, — небрежно сказал Нико.

— Лика, ты на колесах? — осведомился Митя.

— Да.

— Тогда сделаем так: мы с Ликой поедем развозить листовки, а вы топайте прямиком к Белому дому. Мы вас завтра сменим. Будем дежурить посуточно, столько, сколько надо. — С Ликой стоит поехать Нико, — быстро вставила Вика. — Если не хватит листовок, могут доснять у его знакомой.

Лика поймала на себе отчаянный, умоляющий взгляд Мити. Ей вдруг стало весело.

— Если не хватит, размножим в моей редакции, — сказала она, имея в виду газету «Московит», которая опубликовала несколько её статей из жизни молодежи.

— Но… — попыталась было возразить Вика.

— Виктория, иль я тебе не люб? — пропел басом Нико, залихватски подмигнув Лике. — Можешь не беспокоиться, если что, жизни не пожалею, а из огня вынесу.

— Типун тебе на язык, болтун, — не выдержала Лика.

— Никто-о-о меня не понимает, — продолжал тянуть Нико. — Рассудок мой изнемога-а-ает, и молча… Все, все, я же сказал: «молча», — спохватился он и направился к двери. Вика, поджав губы, за ним.

— Поехали вместе, — предложила Лика. — Мы вас подвезем, а то транспорт по Кольцу не ходит.

— Эй, Василий, ты что, заснул? — окликнул Митя толстого губастого парня, который за все время не проронил ни звука.

Он нехотя пошевелился в кресле, обвел присутствующий узкими щелочками глаз и, колыхнув пухлыми щеками, сказал:

— Я — с Ликой. Поеду листовки раздавать.

— Вот это не имеет смысла, старик, — возразил Митя. — Мы и так справимся.

— Действительно, Вась, не стоит, — поддержала его Лика. — Ещё неизвестно, как все обернется. А мы с Митей, в случае чего, можем влюбленную парочку изобразить.

Что-то темное мелькнуло в глазах у Василия, мелькнуло и пропало.

— Тогда я пошел.

— Куда? — в одни голос спросили все.

— Домой. Я родителей обещал на дачу отвезти.

— Мамой клянусь, и такого еще не слышал! — горячо воскликнул Нико. — Какая дача?!

— Обыкновенная, шесть соток, две комнаты и веранда.

— Да ты просто стру…

— Не надо, Нико. — Лика предупреждающим жестом удержала его за руку. — Дело ведь сугубо добровольное.

— Тоже верно.

Нико передернул плечами и вышел в коридор. За ним потянулись остальные.

— Ты знаешь, он, кажется, из-за тебя не пошел.

Лика внимательно следила за дорогой и не сразу поняла, о чем это он.

— О ком ты?

— О Ваське.