Сейчас трактирщик почти не сомневался, что одноглазый помрет прямо у него в таверне.
— Вино разбавлено! Даже мул такое пить не станет…
— Но это же твое любимое вино, Доносо.
— Дай мне чего-нибудь покрепче, Панкрасио! — процедил одноглазый сквозь зубы. — Даже друг теперь относится ко мне не по-людски. Не могу поверить!.. Что за собачья жизнь…
Перед его носом появилась бутылка и два стакана. Панкрасио наполнил их и поднял свой:
— Пью за то, чтобы твоя жизнь наладилась. Не убивайся так, Доносо, она того не стоит.
Одноглазый залпом осушил свой стакан и налил еще.
74
____
После того как Филипп II перенес столицу Испании в Мадрид, в городе появилось две тюрьмы: королевская и городская. Убийц отправляли в первую, поскольку правосудие над ними вершила корона, а мошенников, контрабандистов и прочую мелкую сошку — во вторую, городскую тюрьму. Лусии полагалось сидеть в королевской, которая вернулась на площадь Санта-Крус, когда Саладеро на время превратилась в больницу. Здесь было и мужское отделение, и женское, но в некоторых ее частях мужчинам и женщинам приходилось сидеть вместе, что приводило к изнасилованиям и постоянным стычкам и дракам. Раньше некоторых женщин отправляли в тюрьму Каса-Галера на улице Аточа, но сейчас, в разгар эпидемии, она тоже была переполнена.
Несмотря на то что обстановка в тюрьмах была накалена до предела, меры безопасности не были слишком суровыми. Надзиратели не справлялись с работой, а страх перед холерой, усиленный уверенностью в том, что любой арестант заразнее добропорядочного гражданина, заставлял их держаться подальше от заключенных. Поэтому арестанты вели себя вольно, а редкое наказание в виде пары дней в кандалах воспринимали как мелкую неприятность. Все заключенные встречались во дворе, где в фонтане можно было постирать одежду. Как и в любом закрытом сообществе, здесь процветал обмен услугами: некоторые арестантки работали прачками и получали за это неплохие деньги от других заключенных.
В крохотных камерах размером четыре на пять шагов находилось от одного до четырех человек, в зависимости от того, кто сколько мог заплатить тюремщику. Все продавалось и покупалось, включая выход за ворота для тех, кто не собирался бежать. Некоторые заключенные уходили утром и возвращались в тюрьму только ночевать.
Лусия сразу по достоинству оценила этот кипящий котел насилия, деградации и пренебрежения к человеческому достоинству. Она постоянно чувствовала на себе чьи-то взгляды — животные или просто отупевшие. Надзиратель втолкнул девочку в камеру и запер за ней дверь без каких-либо объяснений или соблюдения формальных процедур. В камере были лишь койка с засаленным матрасом и вмурованный в стену железный ошейник.






