ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1834 год. Мадрид во власти эпидемии холеры, уносящей ежедневно десятки жизней. Больницы и приюты переполнены, умерших уже перестали считать. Но не только смертоносная болезнь держит в страхе жителей города: в бедных кварталах все чаще стали находить растерзанные тела ранее пропавших людей. Все считают, что эти чудовищно жестокие убийства совершает огромное животное, которое стали называть Зверем. Когда исчезает одиннадцатилетняя Клара, ее старшая сестра Лусия, не задумываясь об опасности, бросается на поиски. К ней присоединяются ведущий собственное расследование убийств репортер Диего, его старый приятель полицейский Доносо и необычный монах, владеющий боевыми искусствами, — брат Браулио. В этих поисках они попадут в закрытый мир тайных обществ, жутких ритуальных обрядов и политических интриг, не раз подвергнутся смертельной опасности и найдут таинственный перстень-печатку со скрещенными молотками, ради обладания которым многие готовы убить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Телега подъехала к понтонному мосту Сан-Исидро — этот путь солдаты выбрали, чтобы не выезжать из города через ворота, где всегда толпилось много народу. Внизу текла мелководная река Мансанарес. Трудно будет выжить, кинувшись в нее с такой высоты, но если он сейчас не прыгнет, то лишится последнего шанса. Он закрыл глаза, прикидываясь покорным, смирившимся с судьбой. Когда телега замедлила ход перед въездом на узкий мост, он изо всех сил ударил ногой одного гвардейца, отшвырнул локтем другого и прыгнул. Упав боком в воду и слыша свист пуль, он спрашивал себя, жив ли еще и как это ему удалось не разбиться насмерть.

Он плыл к заболоченному берегу — в основном под водой, что было не так-то просто со скованными руками. Солдаты спрыгнули с телеги; один стрелял с парапета, двое других спускались с откоса, чтобы занять более удобную позицию. Агирре бежал под выстрелами, молясь, чтобы кусты и неопытность стрелков спасли его от смерти. Вдруг он почувствовал резкую боль в боку — но еще не знал, новая ли это рана или же отголоски ножевого удара, полученного в Соборе Святого Франциска Великого.

Наконец он добрался до места, где работали прачки. В мгновение ока они организовали спасательную операцию: растянув простыни, загородили его от глаз преследователей. Если бы он только мог поблагодарить каждую за столь своевременную помощь! Но времени не было. Боль пронзала его как нож, сутана пропиталась кровью. Теперь он уже не сомневался: в боку засела пуля, он теряет кровь. Ему срочно требовалась помощь, и оказать ее мог только один человек.

Агирре добрался до аптеки Теодомиро Гарсеса, но дверь оказалась заперта. Он постучал и стал ждать, согнувшись от боли, почти теряя сознание. Голова горела, ему казалось, что из раны сейчас вывалятся внутренности. В узком окне мелькнуло чье-то лицо, затем аптекарь выскочил на улицу, огляделся по сторонам и втащил Агирре внутрь.

— Кто это вас так? — спросил он, в ужасе разглядывая рану.

— Королевские гвардейцы.

Аптекарь расстелил на полу циновку, начал доставать пузырьки, бинты и ножницы.

— Сначала снимите с меня кандалы, потом займетесь раной.

— Нет, сначала рана. Если вы умрете, какая разница, в кандалах это произойдет или без них. К тому же я буду промывать рану спиртом, а это будет неприятно. И я предпочел бы, чтобы вы в это время не могли размахивать руками…

Рану обожгло спиртом, но Агирре привык молча терпеть боль.

— Не могу поверить, что вы ничего не чувствуете, — изумился аптекарь.

— Мне больно, и даже очень, но что толку орать? На фронте я видел, как раненые погибают из-за крика: противнику легче их обнаружить.

— Иногда я спрашиваю себя, сумел бы я защищать карлизм там, за стенами Мадрида. И мой ответ: нет.