ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1834 год. Мадрид во власти эпидемии холеры, уносящей ежедневно десятки жизней. Больницы и приюты переполнены, умерших уже перестали считать. Но не только смертоносная болезнь держит в страхе жителей города: в бедных кварталах все чаще стали находить растерзанные тела ранее пропавших людей. Все считают, что эти чудовищно жестокие убийства совершает огромное животное, которое стали называть Зверем. Когда исчезает одиннадцатилетняя Клара, ее старшая сестра Лусия, не задумываясь об опасности, бросается на поиски. К ней присоединяются ведущий собственное расследование убийств репортер Диего, его старый приятель полицейский Доносо и необычный монах, владеющий боевыми искусствами, — брат Браулио. В этих поисках они попадут в закрытый мир тайных обществ, жутких ритуальных обрядов и политических интриг, не раз подвергнутся смертельной опасности и найдут таинственный перстень-печатку со скрещенными молотками, ради обладания которым многие готовы убить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сейчас он пробирался сквозь кашу из грязи и нечистот, источником которых были окрестные халупы. Ему уже приходилось бывать здесь: несколько месяцев назад он написал о Серрильо-дель-Растро статью, в которой обвинял городские власти в равнодушии к нуждам бедняков, — редкий случай, когда редактор газеты позволил затронуть социальную тему. Впрочем, кварталу, похоже, оставалось недолго. Уже решено было сровнять его с землей, а жителей отправить как можно дальше за пределы вала Филиппа IV — стены, окружавшей Мадрид. В эпидемии холеры, добравшейся сюда из других областей Испании и Европы, власти винили бедняков. Именно их нечистоплотность убивает город, говорили в мадридских салонах.

Сквозь пелену дождя Диего уже мог разглядеть стоявшего поодаль Доносо. Он прибавил шагу, и напрасно: почти сразу поскользнулся и шлепнулся в грязь. Двое мальчишек лет семи-восьми покатились со смеху, широко разевая щербатые рты. Сохранить зубы тут удавалось далеко не всем.

— На задницу! Прямо на задницу! — хохотал один из мальчишек.

— А ну, брысь отсюда!

Размахивая руками, Доносо разгонял детей, пока Диего безуспешно пытался отряхнуть брюки, жилетку и фалды сюртука. Избавиться от грязи оказалось не так-то просто.

— Еще один труп? — спросил он.

— Уже четвертый. По крайней мере, так говорят.

Других Диего не видел: их похоронили, прежде чем кто-то из репортеров успел на них посмотреть. Тем не менее он написал о Звере, разрывавшем жертв на куски. Номер с его статьей разошелся хорошо, и по дороге в Серрильо Диего думал о том, что у него появился неплохой шанс выделиться на фоне других репортеров. Он собирался сообщить читателям о бесчинствах Зверя прямо с места преступления, но сейчас, увидев перед собой перемазанные глиной останки, понял, что не сможет подобрать нужных слов, чтобы описать этот кошмар. Тут даже его таланта не хватит.

— Сюда! Сюда! — донесся из оврага отчаянный женский крик.

— Голова! Собака ее сейчас сожрет!

Диего бросился на зов. Голова девочки лежала между лапами тощего, насквозь промокшего пса. Оголодавшая собака вцепилась в щеку, пытаясь выгрызть немного мяса. Кто-то из мальчишек швырнул в животное камнем и попал ему в бок. Пес жалобно взвизгнул и бросился наутек.

— Это Берта, дочка Хенаро.

Какой-то сухонький старичок наконец назвал ее имя: Берта. При виде головы с распахнутыми глазами, следами собачьих клыков на щеке и копной черных кудрявых волос, измазанных в грязи, у Диего сжалось сердце. На секунду ему вспомнилось изображение Непорочной Девы, ее отрешенный взгляд, устремленный в небо — в это черное небо, ни на миг не прекращавшее извергать воду.