«Хватит самолюбования!» Нажав на зуб, она убрала цуусу-изображения, заменив их тем, что видели другие глаза: вначале изображениями со спутника, висящего над этой местностью, с гигантским «Альберто Санто-Дюмоном» в ближайшем цеп-порту. Военные корабли на соседней базе на острове Защиты согласно протоколу безопасности казались размытыми и неотчетливыми. Хотя другие корабли, о которых служба безопасности не беспокоится, можно в подробностях рассмотреть с 3 470 513 различных точек зрения.
Одна из этих вездесущих ПОВ – камера, расположенная высоко над рекламой жевательной резинки, – позволила ей увидеть рынок автомобилей, раскинувшийся от залива до рыночной площади. Теперь, когда камеры плодятся и распространяются как насекомые, становится доступна вездесущность.
Эти камеры с перекрывающимися полями обзора делают ложь почти невозможной. «Следующее поколение будет воспринимать это как нечто само собой разумеющееся», – подумала Тор. Но ей двадцать восемь лет, и она еще помнит, как люди шли на любые хитрости, лишь бы изменить изображения и обмануть ПОВ, фабрикуя события и алиби. Все это вскоре стало непрактичным благодаря современному решению – привлечению большего числа свидетелей. Во всяком случае, так утверждает новейший трюизм.
Тор не доверяет трюизмам. «Оптимисты продолжают вещать: чем больше информации, тем мы мудрее. Больше готовы согласиться с фактами, когда те доказывают, что мы ошибаемся. Но пока это только усиливает негодование и гнев. Что и проиллюстрировал вчера сенатор Стронг».
Ей в голову пришел еще один трюизм:
Вы отгораживаетесь.
Я отгораживаюсь.
Мы все отгораживаемся
И не замечаем, что я кричу.
Иммигранты ускорили перемены – музыка в Большом С беснуется, процветает безумное искусство, подбадриваемое слабым сиянием, окружающим по ночам старый центр города, если настроить очки на прием бета-лучей. Даже утро на набережной оживляют три моряка, наблюдающие за работой художницы по дыму, чьи утонченные портреты нельзя передать по нанофаксу или электронной почте. Матросы бросали ей мелочь и смотрели, как она затягивается кальяном, добавляя новый быстро застывающий дым. Появилась карикатура на молодого моряка со свежим лицом, и зрители зашумели.
Это напомнило Тор об Уэсли, хотя тот создавал свои воздушные скульптуры из прибоя, волн и поднимающегося прилива. Из несгибаемых сил, которые неумолимо меняют облик Земли. И, вызванное ее субвокальными командами, в левой части ее поля зрения появилось его изображение, уловленное очками всего несколько часов назад, – мокрые взъерошенные светлые волосы: это они с Уэсли пытались убежать от горизонтального вихря. Они смеются, но натянуто, между ними разверзается пропасть.






