Конечно, кое-что из сказанного вами… в общем, никуда не денешь. Например, вы никогда не вернете себе голоса «Ацтлана» или «Меди». Но существует «алгебра прощения», сенатор. Самая важная часть вашей опоры, особенно первое сословие… все они вернутся, если вы докажете, что говорили под действием отравляющего вещества.
Грэндалл Стронг нахмурился.
– Я знаю. Увы, это не так просто.
«Дело нешуточное, – подумал Хэмиш. – Именно в таких случаях вызывают меня, а не полицию или охранные фирмы».
– Продолжайте, сэр. Расскажите, что вам известно.
– Известно немало. Например, отсмотрев видео за прошлый вторник, я теперь точно знаю, когда мне подсыпали средство – перед самым обедом, на котором я говорил о перенаселенности и массовом переселении в Рапид-сити.
– Что ж, начало есть, – кивнул Хэмиш. – Если не хотите привлекать федералов или «Дарктайд», я знаю неплохих следователей, без явных политических связей; они никогда не присоединятся к гильдии копов. Они негласно проанализируют все записи и найдут того…
Сенатор покачал головой.
– Моя собственная инфосеть, используя самое современное оборудование, уже сделала это. Мы знаем, кто и как это сделал.
– Ого! Тогда почему…
– На самом деле мы не только заметили преступника на видео – позже он сам позвонил в мой офис и стал хвастать и угрожать.
Это заставило Хэмиша выпрямиться, спина его застыла. Он несколько раз мигнул.
– Конечно, этот тип, может быть, всего лишь хвастун, решивший взять вину на себя. Вам придется обдумать его средства, мотивы, возможности…
– Все это он нам предоставил. Я дам вам копию. Дьявольщина, да это полное признание.
– Но… тогда почему вы не действуете на этом основании? Выдвиньте обвинения. Очистите свое имя.
Стронг опустился в кресло с бизоньей шкурой и наморщил лоб.
– Мы собираемся сделать это через неделю-другую…
– Зачем ждать? – Хэмиш тут же ответил себе: – Из-за угроз.
– Совершенно верно. Отравитель шантажирует меня.
– Гм… Эти два преступления редко сопутствуют друг другу. Можете не говорить мне, что у него есть против вас…
– Я бы сказал, если бы знал! Дело в отсутствующей информации.
– Отсутствующей… А, вы хотите сказать, что именно это был за яд. Как он мог заставить вас вести себя таким образом.
– Верно! Именно это преступник использует для шантажа!
– Не понимаю…
– Если я обвиню его, попытаюсь наказать, отравитель публично объявит, какое именно средство он использовал против меня.
Хэмиш удивленно смотрел на него.
– Все равно не понимаю.
– В точности моя реакция. Какое это может иметь значение? Вы упомянули «алгебру прощения», мистер Брукман. Существуют обстоятельства, смягчающие почти любую жизненную ошибку, и амплуа жертвы – почти в начале этого списка. Да, какой-то ущерб останется.






